У него небольшая и довольно современная квартира. Ничего лишнего – однотонные стены, минимум деталей и максимум электроники. Пустовато и немного… без души, что ли. Как будто здесь никто и не живет, так – захаживает иногда в гости, что с его безумным графиком, наверное, почти правда.
Кухня, куда я иду вслед за ним, обставлена еще аскетичнее: лишь белые шкафы, сливающиеся со стенами, и барная стойка под камень с двумя стульями. И даже холодильник встроенный – Андрей как раз достает оттуда замороженную пиццу.
– У тебя гастрит будет от такой еды.
Я знаю, что на работе он перебивается сэндвичами и всяким фастфудом, если вообще не забывает заказывать себе обед. Сажусь на стул, упираюсь локтями в столешницу и, как послушная девочка, жду еды. На самом деле я ужасно голодна, но сама даже ради куска хлеба сейчас не в силах и пальцем о палец ударить. Захочет меня живой – покормит.
– Мне почти тридцать, он у меня
– Зачем ты это все время повторяешь? – не выдерживаю я. Раздражает его это вечное «мне тридцать», которым он будто подчеркивает разницу между нами. Мы только что занимались сексом, какое кому дело до чисел?
Андрей не понимает моего вопроса (или притворяется, что не понимает). Поворачивает ко мне голову, и я почти отвлекаюсь на то, как в другом свете снова иначе оживают его татуировки.
– Что повторяю?
– Что тебе тридцать скоро, – отвечаю раздраженно. – Я прекрасно помню об этом. Знаю, какая у нас разница. Небольшая, кстати, семь лет всего. И я уже поняла, что ты опытнее и взрослее. Чего я не пойму, так если ты считаешь меня наивной и глупой…
– Я не говорил, что считаю тебя глупой. Ты подаешь большие надежды и к моему возрасту явно добьешься не меньшего.
– К
– Ань, – звучит серьезнее после писка микроволновки, куда Андрей отправил разогреваться пиццу. – Я не хочу тебя обидеть. Просто объективно понимаю, что с твоими внешними данными и талантом ты заслуживаешь гораздо больше внимания, чем я могу тебе дать. Я уже говорил.
– А я слышала. Боже, «с твоими внешними данными», – цитирую я его тоном. – У тебя с комплиментами еще хуже, чем с рационом. Почему нельзя просто сказать, что я красивая и нравлюсь тебе?
Андрей опирается о барную стойку, скрестив руки, и смотрит на меня с каким-то снисхождением.
– Мне кажется, это очевидно, иначе я бы не спал с тобой.
– Ничего очевидного в этом нет! – Со злостью взмахиваю руками. – У меня не было нормальных отношений, но даже я знаю, что нужно языком и вслух говорить о таких вещах, чтобы я не ломала себе голову и не воспринимала каждый наш секс как потенциально последний. Ладно. Второй секс, – смущенно поправляю себя. Может, мне еще и есть куда расти, но я определенно быстро учусь! Аполлонову стоило бы и это заметить.
А он еще ухмыляется. Смеется надо мной? Смеется и приближается кошачьим шагом. Наступая, подавляя, заставляя вжать голову в плечи и подогнуть ноги к груди. Андрей облокачивается одной рукой на спинку стула, а второй – на стойку, не оставив мне путей отхода.
– А может, мне нравится, что каждый раз у нас с тобой как последний, – говорит тихо и без эмоций, а у меня кровь кипит и сердце бьется в агонии от его слов. Он, почти не касаясь, проводит губами вдоль моей скулы, чтобы аккуратно, почти невесомо прикусить ухо. – Может, мне нравится, как ты отчаянно отдаешь себя. Ты вдохновляешь меня, Аннабель. А ни один творец в здравом уме добровольно не откажется от музы. Для меня это очевидно так же, как и тот факт, что ты нравишься мне с самого первого дня.
Ну вот. Он, как всегда, все выворачивает в свою пользу. Да так, что я прямо сейчас готова стечь к его ногам и греть их всю оставшуюся жизнь. Чтоб его!
– Обычно вдохновение уходит само, – отпрянув, резким тоном выдает он. Берет прихватки и достает из микроволновки горячую тарелку с полуфабрикатной пиццей. – Я это трезво осознаю и готов к такому раскладу.
Что? Я медленно соображаю, но… он боится, что я от него уйду?
– Я не уйду, если ты не прогонишь, – протестую, мысленно вскочив со стула и колотя себя в грудь, на деле же просто обнимая колени и зарываясь в них носом.
– Не нужно давать обещания, сути которых ты не понимаешь.
– Ну вот опять ты меня…
– Ань, послушай, – не дает договорить Аполлонов. – Ты определенно захочешь большего, я вижу это в тебе. Не думай, что тут все решаю я. Ты даже не представляешь себе, как много зависит от тебя. – Произнеся это, Андрей смотрит мне в глаза с таким выражением, что у меня внутри все сжимается от приступа жалости. – Ты потрясающая девушка. И совсем точно не глупая. Мне не придется никого прогонять, это сделают время и здравый смысл, уж поверь. Кто тут ничего не решает, так это я.
Он верит в то, что говорит. Верит, что именно я уйду. Верит, что я сверху. И до безумия меня бесит этим! Как будто он уже заранее сдался, как будто заранее поверил, что ничего у нас не получится.
Не хочу так. Не хочу жить моментом!
