До сих пор я верила в добрые намерения людей, которых повстречала, и верила в то, что видела. Не сомневалась, что то, что я увидела и услышала, было искренним. Однако пришла в ужас, когда поняла, что заключенные, которые по кому-то скучали, плакали от раскаяния и смеялись передо мной, напоминая обычных добродушных соседей, совершили ужасные преступления. Меня сломал тот факт, что я своими глазами увидела, а не прочитала в какой-то новостной статье, как люди живут обычной жизнью, несмотря на совершение таких преступлений.
Политический мыслитель Ханна Арендт наблюдала за судом над Адольфом Эйхманом, печально известным нацистским военным преступником, зверски убившим миллионы евреев. По ее словам, Эйхман не был кровожадным демоном или хладнокровным мерзавцем. У него была обычная внешность, как у любого другого человека средних лет, что делало ситуацию еще более шокирующей. Поэтому в книге «Эйхман в Иерусалиме»[28] она писала о «банальности зла» и говорила, что: «Зло – это не что-то странное и необычное, как черт с рогами, а, как и любовь, оно всегда вокруг нас».
Возможно, я думала, что отличаюсь от людей, совершающих жестокие преступления, лицом и эмоциями, которым трудно сопереживать. Но у них были такие же лица, как и у меня, и они заставили меня поверить в свои слова. Была ли я глупа, доверяя тому, что они говорили и делали? Может быть, у людей, которых я встречала до этого, другие лица? После того как моя вера в людей оказалась подорвана, я стала опасаться новых знакомств. Я боялась, что мне снова будет больно.
Но, как бы то ни было, мне каждую неделю необходимо было знакомиться с новыми людьми. Потому что я не могла тут же бросить работу из-за своего страха. К счастью, после произошедшего мне повстречались хорошие люди, которые вернули мне веру в человечество. Они сказали, что это естественно – чувствовать себя потрясенной после случившегося и что они гордятся тем, что я тем не менее так хорошо держусь. Благодаря им я смогла снова сосредоточиться. Но все же иногда, когда вспоминаю лица заключенных из тюрьмы Соман, по коже пробегают мурашки. Если со мной происходит такое, то что чувствуют их жертвы…
Пока я собирала материал перед интервью с Квон Ир Еном, профайлером, выслеживавшим зверских преступников в течение 28 лет, меня кое-что поразило. Он рассказывал, что получает бесчисленное количество писем, в которых ему говорят с осторожностью ходить по ночам и угрожают навредить семье. Но он был спокоен:
– Если бы я боялся преступников, то давно бы ушел с этой работы. Но если я сбегу, что делать жертвам? Я обещал им защиту, поэтому не мог уйти.
На вопрос о том, что ему больше всего запомнилось за почти 30 лет работы профайлером, он ответил – встреча с пострадавшей старшеклассницей и обещание, данное ей: «Я его поймаю». Чтобы сдержать слово, он не переставал думать о преступнике, когда ходил по улице, ел и даже ложился спать. В конце концов, спустя год, когда его удалось поймать, первой мыслью Квон Ир Ена было: «Я сдержал свое обещание».
Но, сказав эти слова, он сразу же опустил голову. Через некоторое время собрался с эмоциями и произнес: «На самом деле даже после поимки преступника боль, которую испытывают жертвы, не исчезает» и «Я сдержал данное слово, но на душе тяжело от мысли, что я не смог предотвратить преступления».
Я не хотела видеть, как он обвиняет себя. Человек, который должен склонять голову перед жертвой, – это тот, кто совершил преступление, так почему же профайлер, поймавший преступника, делает это и извиняется?
Пожарные и врачи, извиняющиеся за то, что не смогли спасти человека, и полицейские, извиняющиеся за то, что не смогли поймать преступника, – эти сцены мы часто видим по телевизору. Но это ненормально. Прыгнуть в огонь, чтобы вытащить оттуда незнакомца, и иметь дело с преступниками, которые могут убить, – это то, что можно сделать, только отказавшись от спокойной жизни и будучи готовым пожертвовать собой, чтобы спасти кого-то.
Квон Ир Ену пришлось целый год жить с мыслью «Если бы я был преступником», чтобы сдержать обещание, которое он дал пострадавшей старшекласснице. Он думал, что только так ему удастся его поймать. То же самое было и при задержании других. Он потерял три коренных зуба из-за сильного стресса и страдал от панического расстройства и депрессии. Но он сказал, что просто сделал то, что должен был.
«Звук сирены пожарной машины, сотрясающий центр города, отчаянный и настойчивый. Наблюдая за колонной мчащихся пожарных машин, я всегда испытываю чувство облегчения по отношению к людям и всему миру. Тот факт, что сильные молодые люди под рев сирен бегут навстречу попавшим в беду людям, устремляясь в самый центр катастрофы, дает ощущение уверенности в том, что человек не утратил человечность и что государство функционирует четко и прекрасно. (…) Я всегда возносил сердечные молитвы к колоннам мчавшихся пожарных машин: “Верните их живыми и вернитесь живыми”».
