А все-таки кошки перестали ходить в сад.
Потом Рекс отучил их валяться на солнце перед домом. Это было просто, и никто не мог придраться. Он становился лапами на подоконник и облаивал их сверху. Содрогаясь от отвращения, кошки уходили в дом. Каждая по-своему. Машка убегала сразу, а Димка долго оглядывался. Казалось, он хочет что-то понять или запомнить навсегда сатанинскую морду Рекса.
Характеры у них были разные. Кошка ловила мышей, с достоинством приносила их в общую комнату и снисходительно давала поиграть Димке крошечным бархатистым трупиком. Димка был неповоротлив и пытлив. Однажды Рекс увидел, как он сидел на столе в пустой комнате, зачерпывал лапой из пиалы сахарный песок и наблюдал, как крупинки сыплются обратно.
Изгнав кошек из сада, Рекс успокоился. Под вечер его выводили гулять на аллеи дачного поселка. Он бегал без поводка, заглядывал в чужие подворотни, прыгал в канавы, а потом, возвращаясь к хозяевам, с трудом сдерживался, чтобы не подпрыгнуть и не лизнуть в лицо. Однажды огромная овчарка подбежала к хозяину, и тот потрепал ее по спине. В приступе неукротимой ревности Рекс кинулся на нее. Победительницей в драке вышла овчарка, а искусанного Рекса целую неделю возили в город к ветеринару. Теперь хозяева следили, чтобы калитка в сад была наглухо закрыта. На прогулки Рекса выводили только на поводке, и вся улица повторяла пущенную кем-то остроту:
— Вот идет Рекс и сопровождающие его лица.
Осенью верхние и нижние жильцы разъехались на городские квартиры, но ненависть не угасла, и весной все повторилось, как встарь.
Шли годы, похожие друг на друга, как красно-синие мячики, какие покупали Рексу для игры. Кошки больше не оскверняли участок. На всякий случай Рекс раза два напомнил им о своем могуществе. Ворвался в нижний этаж и так испугал, что кошки ринулись в закрытое окно и разбили стекло. В другой раз Димка, убегая, застрял между балясинами балкона и оставил в зубах Рекса клок шерсти.
Все эти события бурно обсуждались, и хозяевам Рекса приходилось оправдываться.
— Не сердитесь на него, — говорила Катя, — он такой эмоциональный. Он зимой мою чернобурку изжевал от радости, что я вернулась из санатория.
— Я тоже очень эмоциональная, — говорила нижняя бабушка, — однако еще ни разу не изжевала уха вашему Рексу.
Впрочем, ссоры не получалось. И нижние и верхние одинаково любили животных и понимали друг друга. Однажды летом нижние приехали только с Димкой.
— Машка скончалась, — сказала бабушка Кате.
— Ах, беда какая! И как же теперь Димка? Он ее так любил!
— В полном отчаянии.
И верно, Димка теперь совсем оробел, целыми днями сидел на форточке, уныло свесив хвост. Увидев Рекса, отряхивал лапки и уходил в комнаты. Сюсюкали над ним еще больше.
Как-то нижний хозяин возмутился:
— Что это Димка развалился на клеенке? Мы же тут едим!
— Неужели ты не замечаешь, что он места себе не находит? — сказала жена. — Подумаешь, клеенка! Вытер и дело с концом. А у кота душевная травма.
Осенью Катя заболела. Хозяин перестал уходить по вечерам из дому, сидел около нее грустный и ласковый, и Рекс не знал, кого из них ему больше жалко. Как-то раз Катя спросила мужа:
— Как по-твоему, сколько слов знает Рекс?
— Сто семнадцать.
— Неправда.
— А сколько?
— Все.
— Может, и все, — сказал хозяин, думая о чем-то своем.
Катя приподнялась на локте, посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Он не только слова знает.
— Что же еще?
— Все. Все, что будет. Он вчера посмотрел на меня — и слезы в глазах.
Хозяин встал с дивана и ушел в другую комнату. Стараясь не стучать когтями, Рекс пошел за ним. Он лежал на кровати, уткнувшись головой в подушку. Рекс лизнул его руку и тихо сел рядом.
— Что нам с ней делать, Рекс? Что? — спросил он и опять зарылся головой в подушки.
В темный зимний день Катю положили на стол в длинном ящике. Она не двигалась. К вечеру Рекс встал передними лапами на стол и лизнул ей лоб. Лоб был холодный.
В тихую маленькую квартиру набежало много людей. Говорили шепотом, а плакали громко. И громко стучали ногами, и все бегали на кухню. Там в голос рыдала Паня. Рекс не отходил от хозяина, будто приклеился к его ноге, но когда Катю понесли в ящике на лестницу, ему велели остаться дома.
С этого дня все переменилось. Паня уехала к дочери, хозяин отправился в командировку и оставил Рекса с чужой и крикливой бабой. Она целыми днями судачила с лифтершами в подъезде, забывала кормить Рекса и даже не догадывалась, что его надо купать. От него теперь пахло псиной, обвислые губы заметно поседели, и когда его выводили гулять, он не носился по двору, а ложился около лифтерши Поли и клал печальную морду на лапы. Поля гладила его по спине и говорила:
— Бессловесный, а все понимает. Старенький стал. — И спрашивала: — Ну, а камень-то ей поставили или останется под крестом лежать, как мы, грешные, лягем?
Приехал хозяин, но стало не многим лучше. Он рассеянно трепал Рекса за уши и приговаривал.
— Грустно мне с тобой, пес. Совсем невесело.
И убегал на целый вечер из дому.
