– Ты застыл, как каменный, и не отвечаешь. Что случилось?
– Ничего. Все в порядке. Просто… я задумался.
– Не понимаю я эту молодежь, – ворчит Ильшат абый. – Где ты только витаешь? В каких облаках? На земле надо твердо стоять, а не… Ладно, пошли, сколько можно здесь торчать.
На ватных ногах Тимур следует за Ильшат абыем. Трудно поверить в свое возвращение. И так же трудно поверить, что все произошедшее всего лишь галлюцинация или сон. Или какое-то временное помутнение.
Они спускаются вниз, в долину. Важный сурок без любопытства, снисходительно смотрит на людей, не трогаясь с места и не собираясь уступать им дорогу. Сразу понятно: сурок давно привык к назойливым посетителям его родных мест. В любое другое время Тимур бы надолго завис возле потешного зверька, но только не сейчас. Еще слишком ярки воспоминания о подземном мире. Они доходят до машины, и Ильшат абый предлагает:
– Перекусим? Не везти же еду обратно домой.
Достает с заднего сиденья свернутый плед, расстилает его на траве. Потом на свет извлекается провизия – вареные яйца, пирожки, молоденькие огурчики, от которых пахнет свежей зеленью. Ильшат абый откручивает крышку пузатого красного термоса. Этот термос уцелел с давних времен, когда хорошие вещи не просто покупали в магазине, а доставали из-под полы. Зато они и служили долго, целыми десятилетиями, как вот этот китайский термос с нарисованным драконом, чья светлая чешуя отчетливо выделяется на красном фоне. Он слегка напоминает водяного дракона, с которым Тимур путешествовал по подземной реке, но сходство очень отдаленное. Да и морда у дракона на термосе оскаленная и злобная, в отличие от существа, увиденного недавно. Не может быть, чтобы это был сон. Или Тимур просто-напросто сходит с ума? Тоже не исключено.
– Что у тебя в руке? – спрашивает Ильшат абый.
Тимур разжимает ладонь. На ней лежит кусок стебля каменного факела-розы. Точно, он ведь пытался с его помощью прижать медный обломок. Не хватало совсем чуть-чуть, чтобы дотянуться до впадинки от выпавшего обломка. А разыскивать еще один крупный камень, чтобы подложить под ноги, уже не хотелось. Потом, видимо, тонкий каменный стебель обломился, но Тимур это помнит уже смутно. Роняет стебель на землю, отряхивает ладони. На руках, израненных колючками лабиринта, не осталось ни одной царапины.
– Так, подобрал по дороге.
– Я и не заметил, что ты что-то держишь. Руки хоть сполосни, – говорит Ильшат абый.
В машине находится пластиковая бутылка с водой. Тимур с удовольствием споласкивает не только руки, но и лицо. Вода приятно холодит горящие виски. Он, конечно, не расскажет ни о чем Ильшат абыю, да и никому не расскажет, наверное.
Убедившись благодаря зеркалу заднего вида, что с лицом все в порядке, Тимур почти всю обратную дорогу дремлет, не обращая внимания на ворчание Ильшат абыя. Главное, что все теперь по-прежнему. Подземный мир остался далеко внизу, и лучше о нем и не вспоминать. Просто перевернуть страницу и забыть. Он никогда ни в кого не превращался, не беседовал со странной женщиной в таинственной роще, не стоял перед ослепительной медной картиной на каменной стене, не плыл на маленьком плоту по черной подземной реке. Такого не бывает в реальности. Вот и все.
На столе заранее обещанный Зубаржат домашний чак-чак, щедро залитый медом. Есть еще и глубокая миска с чак-чаком без меда – это просто маленькие, необыкновенно вкусные кусочки золотистого теста. Зубаржат специально их оставила: помнит, что в детстве Тимур обожал именно такой «полуфабрикат». Сейчас Тимур не может определиться, что вкуснее и какой вариант ему нравится больше. Хотя какая разница, ведь можно пробовать и то и другое сколько угодно. Сравнивать и запивать чаем с ароматной курагой. Это ли не счастье, особенно после того, как выбрался из подземелья, которое скрыто под Чатыр-Тау! Сидеть в уютном доме с родными людьми и вполуха слушать их разговоры о каких-то дальних родственниках и знакомых, которых ты сам в жизни не видел… Спокойная, неторопливая, мирная беседа. На стуле возле окна сидит дымчатый кот, вылизывает переднюю лапу, намывает свою круглую мордашку, топорщит усы. Время от времени поглядывает поверх подоконника во двор, где Гром расхаживает туда-сюда на цепи. У кота с Громом отношения не дружеские, но и не враждебные, скорее дипломатические. Тимуру хорошо и спокойно сейчас, только по-прежнему клонит в сон.
– Это ты вольного воздуха на горе надышался, – посмеивается Ильшат абый, прихлебывая чай. – Вот и непривычно. Зато съездили. Понравилось ведь?
– Ага.
