– Так это ж чистая правда! И с Шамилем она не зря знакомство водила. Он ведь такой угрюмый и нелюдимый, а Анисе чуть ли не кланялся всегда. Значит, тоже чем-то обязан был… В позапрошлом году Талгат повстречал Анису внизу, возле самого леса. Какие-то травы она там собирала. Не успел моргнуть, как ее и след простыл.
Зубаржат опять вступается за доброе имя покойной соседки:
– Ну, Талгату с пьяных глаз и не такое может померещиться.
– Может, он и не трезвенник, но врать не будет. Талгату можно доверять. Вот как вообще Аниса могла туда спуститься по обрыву? И как обратно вскарабкалась? В ее-то возрасте! Мы, например, с тобой туда бы не полезли, хотя и моложе ее намного. Нет-нет, люди зря говорить не станут, дыма без огня не бывает… Кстати, а как твой Ренат поживает? Развелся уже с женой?.. Имущество делят?
Совсем не хочется слушать дальше. Одна большая деревня вокруг – причем не только в сельской местности, но и в городе-миллионнике никто не в состоянии надежно спрятать свои секреты от любопытных кумушек. Через родственников, знакомых и соседей все рано или поздно становится известно. Чужие тайны и проблемы с удовольствием обсуждаются, взвешиваются, оцениваются… Перемывать косточки ближним и дальним – увлекательное занятие для всех, кому больше нечем заняться. Хватит уже! Тимур встает и тихо выскальзывает из дома.
Останавливается на крыльце в недоумении: вроде бы места полно, иди куда хочешь. Но на самом-то деле идти некуда, не то что в городе. В итоге Тимур направляется в березовую рощу. Спускаться вниз он не намерен, его совсем не тянет снова приближаться к лесу и озеру. Однако в самой березовой роще можно посидеть на скамейке и дождаться, когда надоедливая соседка уберется восвояси. Он садится, вытягивает ноги, откидывается на давно не крашенную, чуть шершавую спинку. Но в тишине и одиночестве Тимур остается ненадолго. Со стороны обрыва слышатся шуршание, шорох листьев, потрескивание веток, за которые кто-то хватается… Ветки калины раздвигаются, и появляется Энже. Она уже переоделась в свою обычную одежду – короткую джинсовую юбку и футболку с ярким принтом.
– Привет. Я почему-то так и подумала, что ты здесь.
– У бабушки соседка в гостях торчит. Я убрался из дома подальше.
– Понятно. У меня к тебе разговор есть. Тоже из дома улизнула. Там все посторонние уже ушли, но… В общем, у нас проблемы. Эмилька опять загоняется. На похоронах держался, а теперь снова с ним не поймешь чего творится. С отцом они разругались. Не слышно было, из-за чего, за закрытыми дверями… Я пыталась разузнать, но не получилось. Только уловила его слова: «Тебе плевать, что теперь со мной будет. Свое получил, а остальное не колышет».
– А отец чего ответил?
– Я же говорю, только это разобрала. На Эмильку просто смотреть страшно. Еще хуже, чем было в прошлом году.
На похоронах и до них у брата Энже вид был отсутствующий, словно он не совсем понимал, где находится и что происходит вокруг. Губы плотно сжаты, ни одного слова не произнес. Бледный, как привидение, и смотрел будто сквозь людей. По крайней мере, Тимуру так показалось.
– Короче, тучи сгущаются, – добавляет Энже. – Ничего не понятно, но очень паршиво.
– А у отца не можешь спросить?
Энже качает головой.
– Бесполезняк. К нему сейчас вообще лучше не соваться. А мама… тоже без толку. Мне страшно. Как будто надвигается что-то жуткое и нечеловеческое. Раньше бабушка нас защищала, а теперь нет. Я боюсь, Эмиль с собой что-то сделает.
– Да брось, все нормально будет.
– Нет, нормально уже не будет.
У Тимура нет ни малейшего желания лезть в проблемы чужой семьи, своих хватает. Да и чем он может помочь посторонним людям? Однако ему становится жалко Энже: она так переживает, пусть и не хочет это показывать. Отношения с братом у них явно сложные, но ведь это брат, с которым они вместе росли.
– И что теперь собираешься делать?
– Вообще, я кое-что придумала. Знаешь, после бабушки остались всякие рукописи. Это не она записывала, а до нее кто-то. Наговоры, заклинания и все такое. Она мне даже некоторые читала. Может, хотела передать свои знания. А я, тупая дура, все мимо ушей пропустила. Вот теперь думаю: вдруг найдем какие-нибудь подходящие… Ну, типа, обереги? Наверное, когда Эмиль раскопал тот лесной клад, ему начали мстить. Те силы, что клад охраняли. А бабушка Аниса знала, как от них защититься. Отец в курсе, конечно, только ему пофиг, мне кажется. Правильно Эмиль сказал.
– Найдем записи и попробуем?
– Ага. Вдвоем проще. Мне больше не к кому обратиться. Девчонки ненадежные, только называются подругами. Разболтают или струсят.
– Хорошо. А когда? Сегодня неудобно, наверное. У вас только-только похороны прошли.
– Завтра заходи… Или давай лучше не будем тянуть? Вся родня уже разъехалась, только сестра осталась с ночевкой. Она на похороны не успела. Мать как раз на стол накрывала, когда я уходила. Думаю, они все будут в большой комнате сидеть за столом, болтать без перерыва. Не обратят внимания, что мы в бабушкину комнату зайдем. В общем, можно уже сейчас попробовать. А то мало ли что. Согласен?
– Уговорила.
