– Ну все, трындец, – мрачно резюмирует Энже, наведя порядок в шкафу и скрыв следы их бурной деятельности. – Повезло с соседом! И как теперь быть?
– Как думаешь, зачем ему эти записи? – спрашивает Тимур.
– Да уж пригодятся. Про Шамиль абыя многие говорят, что он знается с нечистой силой.
– У вас тут не деревня, а сплошная мистика. Прямо хоть триллер снимай.
– Ха, это было бы круто. Мы бы прославились. А вообще, считается, что места тут странные, чего только не случалось раньше. Тебе ничего такого на глаза не попадалось?
– Мне? Ни разу.
– Ну, ты ведь недавно совсем приехал. А я однажды бичуру[17] видела. Мне лет десять было. Зашла в баню мыло взять, а бичура там на лавке сидит в темном углу. Зыркнула на меня, ручками всплеснула и пропала. Такая… маленькая, в каких-то красных лохмотьях. Бабушка потом сказала, что наша бичура безвредная, ничего плохого мне бы не сделала.
Тимура так и подмывает рассказать о лесном озере, но он решает помалкивать. Про свои похождения под горой Чатыр-Тау – тоже. Может, и поделится как-нибудь с Энже, но не сейчас. Потом, если сам поймет, что это было на самом деле. Успеется еще, он ведь не завтра уезжает.
Они выбираются из дома, скрываются в беседке, где их никто не может подслушать. Записи с заговорами надо раздобыть, теперь это очевидно. Когда появляется препятствие, так и тянет его преодолеть. Вот только каким образом, интересно? Залезть без приглашения «в гости» к Шамиль абыю? Так ведь они однажды уже попытались. И воспоминания от той авантюры остались очень-очень неприятные. Ладно хоть сами уцелели.
– Ты прямо уверена, что у него до сих пор тот же пес? – на всякий случай спрашивает Тимур.
Энже пожимает плечами.
– Я ведь говорила уже. Уверена. Соваться туда опасно, этот волкодав разорвет запросто. Вот как бы их вдвоем из дома выманить?
– Ага. Часа на два, чтобы спокойно весь дом перерыть.
– Размечтался!
– Что-нибудь надо придумать… Может, заорать у него под окнами: «Пожар!» Тогда он выскочит наружу и пса прихватит. Он же его ценит наверняка.
– Ничего так идея, – одобряет Энже. – Еще предложения есть?
– А сама не хочешь пошевелить мозгами?
– Хочу, но мне пока ни одна подходящая мысль в голову не лезет. Если больше ничего не придумаем, попробуем сделать так, как ты предложил. Ох и влетит нам, если попадемся!
– Ну, не убьют же нас. Скажем, просто пошутили по-дурацки. Когда попробуем?
– Давай прямо сегодня, как стемнеет. Чего тянуть? Вдруг он записи куда-нибудь далеко запрячет?
– Думаешь, еще не запрятал?
– Наверное, нет пока. Сидит сейчас, изучает. Может, тренируется, пробует…
– Логично.
– В общем, встречаемся вечером. Я тебе эсэмэску кину. Если со связью опять проблемы, просто стукну в калитку, вот так…
Энже четыре раза подряд стучит кулаком о перила.
– Заметано.
Тимур рассчитывал, что соседка уже убралась к себе домой. Однако надежды не оправдались. Кумушка даже не собирается уходить, сидит на стуле, как пришитая. Зато они с Зубаржат теперь бросили обсуждать односельчан и перешли к далекому прошлому.
– А ты слышала о хозяйке лесного озера?
Тимур настораживается. Вот это действительно интересная тема. Он останавливается поближе к двери в комнату, где расположились дэу эни и гостья.
– Что-то такое припоминаю, Зубаржат, но смутно…
– Ну как же, это ведь известная история. Не то чтобы уж совсем древняя, но задолго до революции случилась. В нашей деревне тогда первой красавицей была Марьям. У нее одной-единственной были рыжие волосы. Коса ниже пояса и горела как огонь, невозможно было не заметить. Кожа белая, как фарфор, глаза голубые, как бирюза… А уж пела и плясала Марьям по праздникам лучше всех. Все любовались, многие хотели бы на ней жениться. Да только отец ее всем женихам отказывал, жалко было любимую балованную дочку рано из дома отпускать. Наверное, еще и надеялся найти ей мужа побогаче, не из местных. Ведь слухи о красоте Марьям разошлись далеко за пределами деревни. Сама Марьям замуж не больно-то спешила. И так хорошо жилось в родительском доме. Но это было не главной причиной. На самом деле Марьям давно тайком заглядывалась на Рустама, молодого пастуха, хотя его никто бы завидным женихом не посчитал. Парень он был сильный, пригожий и трудолюбивый. Только это не помогало. Еще совсем маленьким остался сиротой без гроша и клочка земли, вырос из милости у дальних родичей. А как стал чуть постарше, скитался по дворам в поисках работы, чтобы прокормиться. Жил в убогой лачуге, хозяева которой давно куда-то сгинули. Потом пастухом стал. Никак не мог выбиться из бедности и неудач. Зато Марьям он приглянулся.
