Еся осталась сидеть на холодной и сырой земле. По ее щекам катились слезы. Перед старухой-то она строила из себя саму уверенность, но на деле сомневалась. Во всем сомневалась. Владимир толком о себе ничего и не говорил. А старуха, казалось, хорошо знала его.
Есислава облокотилась о дерево и обняла колени. И как ей быть? Если спросит Владимира, он ведь не скажет правды. Снова сбежит. Хотя, как сбежит, коли даже не воротился еще.
Еся шмыгнула носом несколько раз, и стала тереть щеки до тех пор, пока слезы не высохли. Кожу жгло, но она все терла и терла. Не сдастся. Ни за что. Она обязательно выживет. Проживет хорошую и долгую жизнь. Обязательно. И если для этого нужно будет бежать, она сумеет унести ноги хоть от болотника, хоть от вия.
Есислава встала и пошла к избе. А когда до жилища было рукой подать, она почуяла Владимира. Он был где-то рядом. Совсем близко. Наверное, ждал ее в избе. Еся подошла к мосту, достала из кармашка платок и завязала им глаза. Она коснулась гладкой деревяшки и, держась за нее, направилась в избу.
На пороге Еся разулась и пошла в кухню. Пахло оттуда так, что сразу слюнки потекли. Точно Казимир расстарался. Но его Еся не чувствовала. Домовой так и продолжал прятаться от нее. И почему же? Не потому ли, что боялся Есю? Боялся, что она заставит рассказать секрет Владимира?
— Где ходила? — спросил болотник, как только Есислава переступила порог кухни.
— В лесу была, — сухо ответила Еся. — А ты? Где был ты всё это время?
— Дела были. Вот и уходил, — она ничего не ответила, и тогда Владимир добавил: — С тобой стряслось чего?
— Нет, — поджав губы, ответила Есислава и взялась за ложку.
Владимир помолчал, а затем мрачным голосом спросил:
— Ты встретила ее?
Сердце на мгновение замерло. Еся поняла, о ком он говорит. Сразу догадалась. Может по голосу, может душой почувствовала: Владимир спрашивал про старуху.
— Кого? — хриплым от волнения голосом переспросила Есислава, не найдя в себе сил признаться. — Я прогуливалась одна.
— Есислава, — мрачным голосом позвал ее Владимир. Она подняла голову на звук. — Верь мне. Осталось еще немного, и я тебе всё поведаю.
Еся не смогла ничего ответить. Ведь она уже не верила. Она сидела перед ним и думала о том, стоит ли ей бежать, как только он уйдет снова? Что если старуха права? Она по крайней мере рассказала хоть что-то. Просто взяла и разболтала. А из Владимира каждое слово приходилось вытягивать. Словно старухе было нечего скрывать, а ему…
— Почему ты оставил меня? — тихо спросила Еся. Если ответит, то никуда она не пойдет. Останется с ним. И будь та старуха проклята.
— Говорил ведь, дело было.
Услышав ответ, Еся отложила ложку.
— Я пойду спать. Доброй ночи, Хозяин Болот.
— Ты не доела, — сухо подметил Владимир.
— Я сыта.
Есислава встала из-за стола и ушла в свою комнату. Делить с ним постель сегодня она не хотела. И пусть ночью за ней придет хоть какое чудовище, ей было все равно.
Еся проснулась от страшного визга, стоявшего над болотом. Голова раскалывалась от чувств, разом одалевших ее: страх, гнев, ненависть, зависть. Есислава вскочила с кровати, дрожащими руками завязала платок на затылке и побежала по ступенькам вниз. Ноги едва ее держали.
Что это было? Что? Что случилось на болотах? Кто посмел? Где Владимир? Почему он не остановит это? Почему? Почему же ей так больно?
Стоило только выйти за порог, как в лицо ударил сильный ветер. У нее даже дыхание перехватило. Ноги подкосило. Еся вцепилась обеими руками в дверной косяк, чтобы не упасть. Распахнутая дверь билась о стену. Визг, стоявший над болотом, смешался с воем ветра.
— Хватит! — закричала Еся, что есть мочи, и ветер забушевал еще сильнее.
— Вернись в дом! — прорычал Владимир, и ее как обухом по голове стукнули.
Это был он… Хозяин Багряных болот. Это творил сам Владимир. Он не давал русалкам уплыть и своей страшной силой мучил души убитых им невест.
— Остановись! Им больно! — не своим голосом в ужасе прокричала Есислава. Она чувствовала их муки так, словно это происходило с ней. Всё тело скрутило. Еся рухнула на колени и закашлялась. Ей не хватало воздуха. Словно она тонула, но никак не могла насмерть захлебнуться. — Прошу, хватит…
— Они заслужили! — яростно ответил Владимир. И столько гнева было в его голосе. Еся даже на мгновение усомнилась, что это тот самый мужчина, что еще несколько дней назад бережно расчесывал ей волосы.
Платок на глазах промок от слез. Горло заболело, и Еся с запозданием поняла, что она кричит. Кричит так, что живот сводит.
Больно! Как же больно! Больно! Будь он проклят! Пусть сгинет! Пусть уже исчезнет, чтобы эти мукам настал конец!
— Прекрати! Прекрати… — из последних сил хрипела Еся, лежа на сыром холодном крыльце. Ей эти русалки не нравились, но как бы там ни было они не заслужили так страдать. Каждая из них ведь не по своей воле оказалась на этих болотах. Но более всего ей было жаль себя. Она! Она точно не заслужила! — Владимир… Мне больно…