– Случилось это, – продолжал Олли, – в начале нынешнего лета. Караван из Окдельска прибыл в Гнездо с непривычно малым количеством товара и сильно поредевшим составом. Многих увели порядчики из родных домов, ещё больше забрали то, что тяжёлым трудом было нажито. И что самое страшное, как оказалось, на север были посланы несколько отрядов, которые рыщут в поисках новой наживы. Многие из нас возвращались домой с тревожными мыслями, боясь застать нашу Своельгу в беде. И, слава богам, всё обошлось!
Но это лишь знак, что скоро нам придётся встречать здесь незваных гостей. Порядчики шастают по священным землям Макоши, алчно выискивая наживу, простирая повсюду свои жадные руки. Потому я и собрал вас здесь, своельжцы, дабы задать вам важный вопрос. Не рад я говорить это, но нам надо решить, что делать будем. Примем ли смирно ту участь, что приготовил Волхгот, отдадим ли наших родных злому року или встанем на защиту дома, чего бы это нам не стоило? Нет у нас времени на долгие размышления, сейчас же надо решить этот непростой вопрос.
Олли сел на своё место и схватился рукой за широкую бороду, словно ища в ней поддержки.
Над площадью воцарилась тишина. Только южный ветер шептался в кронах деревьях, шурша листочками. Срывал их с ветвей и бросал под ноги собравшимся. Новость, которая сковала людей, постепенно приживалась, впитывалась в сознание, разгоняя кровь, возмущая своей несправедливостью. Первым слово взял Ронстейн, ближайший советник Олли – жилистый высокий мужчина со светлыми, цвета зрелой пшеницы, волосами. Нос с горбинкой придавал ему грозный вид, а глаза сверкали, как молнии.
– Я вижу, своельжцы, что новость эта вам не по нраву, также, как и мне, как всем нам, – мужчина обвёл рукой сидевших рядом старейшин. – Олли, глава нашего совета сказал правду, все мы подтверждаем его слова.
Все десять старейшин, кроме самого Олли, согласно закивали, поглядывая на свои семьи, отвечая на молчаливые вопросы: «Неужели правда?».
– Те, кто был с нами в Гнездо, смогут рассказать вам о том, что увидели мы в прежде свободном селе, который теперь всё больше гнёт спину перед неуёмной жадностью столицы. Также они расскажут вам, что мы увидели в глазах тех, кто уже столкнулся с отрядами порядчиков. Не было там былого веселья и радости. Сплошное горе и потухший взор, полный скорби; опущенные плечи и страх, который они сеют вокруг себя. И я не хочу, чтоб моя семья и все вы стали подобны тем, кто молча принял несправедливость этого Волхгота! – Ронстейн поднял перел собой руку, сжатую в кулак. Костяшки пальцев побелели от натуги. Лицо старейшины перекосилось от гнева. Казалось, что если попадётся сейчас ему порядчик, он его прямо так, голыми руками и удавит. В прошлом грозный воин, викинг, как и Олли – он не забыл, как крушил врагов.
– Олли сказал, что у них ружья! Как ты предлагаешь бороться с ними? У нас только мечи и топоры, да и то не у всех, – взял на себя смелость первым высказаться Тихон – член семьи Николая – дед с седыми волосами и морщинистым лицом. Стоящие с ним рядом домочадцы согласно загудели. Полина, которая была тут же, сжала руку Кати, которая побледнела от ужаса и, казалось, готова была хлопнуться в обморок.
– Также у нас есть и дальнобойные луки, которые ты, Тихон, мастеришь для охоты. У нас есть чем встретить врага! – сверкнул глазами на старика Ронстейн. – Мы поставим стены вокруг деревни! Нам есть чем ответить этим трусливым псам!
Стоящие в передних рядах скандинавы одобрительно загудели, поддерживая своего соплеменника.
– Олли говорит, что отряды уже здесь. Успеем ли мы возвести укрепления? Как я понимаю, у нас не так уж много времени, – качая головой, сказал Захар, брат Тихона, такой же седовласый старик.
– Значит мы сделаем столько, сколько успеем! – Ронстейн заскрипел зубами и прошёлся яростным взглядом по каждому из присутствующих. – И если начнём прямо сейчас, то сделаем больше! Я всё сказал, – добавил он и сел на своё место, наклонившись к сидевшему рядом Олли и что-то прошептав тому на ухо. Олли лишь дёрнул головой, отмахиваясь от явно недовольных слов своего друга.
Следующим поднялся Божан. Он медленно подошёл к краю постамента, посмотрел на Тихона с Захаром и улыбнулся.
