— Если они так бежать будут, мы все стадо потеряем! — объяснял мне Коля. — Остановить их невозможно, они сейчас ничего не соображают. Надо оленей заставить по кругу ходить, тогда стадо вроде и бежит, и в то же время никуда не уходит!
Теперь пастухам приходилось «вращать» стадо, и на дежурство мы ходили вдвоем, а то и втроем. Я дежурил с дедом Николаем и Сергеем и всю ночь бегал, орал и хлопал в ладоши, пытаясь заставить обезумевших от боли животных идти по кругу. Днем я засыпал на ходу и после третьего дежурства признался Сашке:
— Если так будет продолжаться, я просто умру. Не могу больше не спать!
— А что, по-моему, героическая смерть для начальника экспедиции: умер от усталости, спасая совхозных оленей! — улыбнулась Саша и добавила, взъерошив мне волосы: — Спи в нарте, я сама поведу упряжку!
Это меня спасло: днем я немного отсыпался и к вечеру был готов снова дежурить в стаде. Правда, совесть немного мучила — у других оленеводов не было возможности спать днем, каждому приходилось вести свой аргиш самостоятельно.
Не знаю, чем бы все это закончилось, но, на наше счастье, задул холодный северный ветер. Комары попрятались, и жизнь стойбища вошла в привычное русло.
Однажды утром я привычно зашел в загон, чтобы поймать своих ездовых. Я вывел четырех быков, стал искать пятого и вскоре увидел его — прижавшись к нартам ограждения, бык тяжело дышал и смотрел на меня покрасневшими глазами. Мне показалось, что пятый ездовой немного подрос и стал более светлым, но я отогнал наваждение: ленточки на рогах не позволяли мне ошибиться.
— Так, иди сюда! — ласково сказал я быку и попытался надеть ему на морду недоуздок. Не тут-то было! Едва я дотронулся до животного, как олень вырвался и отбежал на другую сторону загона.
— Да что с тобой такое сегодня? — ничего не понимая, я вновь попытался поймать оленя, но опять безрезультатно. Наконец я зажал сопротивлявшееся животное в угол и накинул ему на морду петлю. Олень вырывался, хрипел и старался ударить меня копытами.
— Слушай, что с ним такое? — крикнул я Виктору, который был неподалеку.
— Может, грибов каких поел в тундре… — пожал плечами Виктор и отвернулся.
— Виктор, а это вообще мой олень? — снова крикнул я, пытаясь удержать беснующееся животное. — Этот какой-то серый и большой очень, мой мельче был!
— Как не твой олень? — Виктор хитро посмотрел на меня и усмехнулся: — Вон ленточки на рогах!
И тут я все понял! Ночью мужики поймали какого-то совершенно дикого оленя и привязали ему на рога ленточки с моего быка!
«Ах, вы так, да! — зло подумал я, охваченный каким-то спортивным азартом. — Экзамен мне решили устроить, проверить, справлюсь ли я с “дикарем”? Справлюсь, вот увидите!»
С новыми силами я потащил быка к своей нарте и с трудом привязал его рядом с остальными оленями. Утерев пот, я на мгновение отвернулся и тут услышал грохот — «дикарь» бился рогами и мордой о нарту, пытаясь освободиться. Я схватил зверя за рога и поводьями стал стегать его по ушам. Олень немного успокоился, и я попытался надеть на него упряжь. Самым сложным оказалось подлезть под живот «дикаря», чтобы застегнуть подпругу: едва я нагибался, неугомонный олень пытался ударить меня копытом задней ноги по голове! Когда огромное раздвоенное копыто в очередной раз просвистело в миллиметре от моего виска, я оставил безнадежные попытки и сел перевести дух. Посмотрев по сторонам, я обнаружил, что все оленеводы с интересом следят за моим поединком с животным.
«Ну-ну, вы еще ставки сделайте! — невесело подумал я. — Убьет олень русского с одного удара или с двух?»
И тут мне в голову пришла блестящая идея — я отвязал своих спокойных быков и поставил «дикаря» между двумя ездовыми. Теперь через спину «своих» оленей я мог запрячь бунтаря. Почувствовав неладное, зверь с новой силой принялся вырываться, бил копытами по животам моих ни в чем не повинных быков, в кровь разбил морду о нарту, но было поздно: я успел застегнуть костяные пуговицы подпруги. Теперь в центре моей упряжки стоял высокий дикий олень и смотрел на меня ненавидящим взором.
— Справился, смотри-ка! — подошел ко мне Виктор и сильно хлопнул по плечу: — Этого оленя зовут Пепельный, он самый дикий в стаде, никто его даже объезжать не хочет!
— И поэтому вы привязали ему на рога ленточки с моего быка, да? — я покачал головой и невесело усмехнулся. — Проверить меня хотели или посмеяться в очередной раз? А если бы он меня копытом по голове?
— Я не знал, что они такое придумают! — Голос подошедшего Коли был строг, бригадир сурово смотрел на опустивших глаза «шутников». — Знал бы — запретил. Но ты справился, Костя. Ты действительно стал хорошим оленеводом и сейчас еще раз всем это доказал. Теперь это твой олень!
С этими словами бригадир развернулся и спокойно пошел к своей упряжке.
