Твой Нядай, кстати, пришел к тебе. Помнишь, ты спас олененка семь лет назад? Теперь он привел большое стадо…
Я разговаривал с идолом как с живым существом, рассказывая о своей жизни в стойбище: об ошибках и неудачах, успехах и радостях, о том, как я стал оленеводом…
Древний бог внимал молча, испещренное трещинами, словно морщинами, деревянное лицо не выражало никаких эмоций, но я знал: Хозяин Белых Оленей слышит меня.
— Ты не возражаешь, если я сделаю несколько фотографий? — извиняющимся голосом спросил я. — Саша, очень хорошая девушка, не может подняться к тебе, но ей очень нужны снимки…
Снова раздался легкий звон колокольчиков, и я решил, что Хозяин Белых Оленей дал свое согласие. Достав аппарат, я сфотографировал святилище и понял, что пора уходить.
— Прощай, Хозяин Белых Оленей! — Я улыбнулся древнему богу. — Береги свой народ. Пусть у них будет много оленей и богатые пастбища на пути, где бы они ни кочевали…
Покинув святилище, я решил подняться на самую вершину Саурея. Одолев достаточно крутой подъем, я оказался на широком плато. Повсюду, насколько мог охватить взгляд, синели горы, покрытые пятнами снега. Хребет Полярного Урала, извиваясь, уходил на север, где у самого горизонта синела тонкая полоска Карского моря. Я видел окаменевший аргиш Пэ-Мал Хада, Старухи Края Гор, видел ставших скалами Оленя, Нарту и саму Старуху, молча взирающую на своего вечного спутника, Хозяина Саурея.
Я стоял и не мог налюбоваться открывшейся мне суровой красотой. На востоке таяла в туманной дымке бескрайняя тундра, покрытая синими точками бесчисленных озер, испещренная реками и ручьями, струящимися к великой Оби. Тундра, по которой много дней шли наши аргиши к священной вершине Хозяина Белых Оленей…
Я уже собрался спускаться, как вдруг обнаружил триангулятор — геодезический знак, установленный на вершине. Ржавая металлическая тренога была покорежена ветрами, но по-прежнему упрямо смотрела ввысь. Под триангулятором я увидел вбитый в скалу стальной цилиндр, на котором читались едва заметные цифры.
«Ну вот и ответ на вопрос!» — улыбнулся я про себя, переписал координаты и отметку высоты в блокнот и сделал несколько снимков.
Спускался я по южному склону горы — более сложной, но короткой дорогой. Вскоре я миновал ущелье, где мы расстались с Сергеем, и зашагал к лагерю. Заметив мое приближение, люди бросили работу и собрались возле нашего чума. Я подошел, устало скинул рюкзак и улыбнулся:
— Хозяин Белых Оленей помнит о вас. Все будет хорошо!
Люди загомонили, мужчины пожимали мне руку, женщины улыбались. Лишь Саша грустно вздохнула, посмотрев на меня.
— Кстати, высота горы — ровно 1261 метр, можете больше не спорить! — сказал я Коле.
Мужчины настороженно переглянулись и расступились передо мной, словно перед шаманом.
— Откуда ты знаешь? — взволнованно спросил Виктор. — Тебе это открыл сам…
— Нет-нет, никакой мистики! — я рассмеялся. — На вершине установлен геодезический знак, я переписал оттуда цифры и даже сфотографировал. Вот, смотрите!
Я извлек из рюкзака фотоаппарат и показал сгрудившимся вокруг меня мужикам снимки. Оленеводы потрясенно качали головами, а потом попросили посмотреть фотографии святилища. Я начал показывать и тут заметил, что женщины собрались в кружок и о чем-то оживленно спорят.
— Что случилось? — крикнул я. — Нельзя было фотографировать?
— Нет, можно, наверное! — ответила за всех Марина. — Мы о другом. Думаем, можно ли нам посмотреть эти фото?
Я понял сомнения женщин: обычай строго запрещал им подниматься на Саурей, однако всем было любопытно узнать, как выглядит святилище. Наконец Мария как самая старшая приняла решение:
— Подниматься нельзя, поскольку женский шаг опасность в себе таит. А посмотреть можно!
Меня тут же окружили женщины и с интересом стали рассматривать снимки. Многие были по-настоящему взволнованы — сколько раз они провожали своих братьев, мужей, отцов на эту гору и вот теперь своими глазами видели древнее святилище Хозяина Белых Оленей!
— Спасибо, Костя! — растроганно сказала Мария. — Вот уж не думала, что когда-нибудь Хозяина увижу…
