— Выходит, ты один из нас, Мюсерта! Тебе можно идти на святилище. Я думаю, будь отец с нами, он разрешил бы тебе…
Я благодарно посмотрел на Сергея и пошел собираться — подъем на вершину мог занять целый день. Молва о том, что у меня есть тайное имя, быстро облетела весь лагерь. Когда я, положив в рюкзак видеокамеру, фотоаппарат и небольшой перекус, собрался выходить, все жители стойбища вышли проводить меня. Женщины желали удачи, мужчины просили замолвить словечко Хозяину, попросить «доброй» погоды и здоровья оленям.
— Подъем сложный! — веско сказал дед Николай. — Высота горы два километра!
— Да ладно, полтора всего! — не согласился Виктор.
Мужчины начали спорить, высказывая самые разные предположения насчет высоты Саурея. Наконец Коля остановил спор:
— Так, хватит! Какая разница? Сколько бы ни было, все равно своими ногами идти. Ступай, Костя! И не забудь о наших просьбах…
Неожиданно ко мне подбежала Саша, тоже по-походному одетая.
— Ты куда собралась? — изумленно посмотрел я на девушку.
— С тобой, конечно! — просто ответила Саша. — На святилище!
— Женщинам туда нельзя. Даже наши женщины никогда не поднимаются на это святилище! — строго сказал Коля.
— Но это же тема моей научной работы! — вспылила Саша. — Я пишу о верованиях ненцев, о христианизации. Мне просто необходимо побывать на святилище. Я пойду!
Повисло неловкое молчание. Мужчины старались не смотреть на Сашу, женщины опустили глаза. И тут Марина, покачав головой, быстро подошла к моей спутнице. Зырянка посмотрела Саше в глаза и очень тихо, но четко произнесла:
— Иди, Саша. Иди. Только потом всю жизнь будешь несчастна… — Марина круто развернулась и направилась к своему чуму. Вслед за женой бригадира стали расходиться и остальные.
Я посмотрел на Сашу. Девушка побледнела, словно ей стало нехорошо, и обессиленно опустилась на нарту.
— Саш, ты в порядке? — встревоженно спросил я.
— Да, все хорошо! — вымученно улыбнулась девушка. — Ты иди, я тебя здесь подожду…
Сергей вызвался проводить меня до подножия священной горы, и вскоре мы добрались до узкого ущелья, из которого начиналась тропа к святилищу.
— Святилище не на вершине, — объяснил мне Сергей. — Может, заметил, когда мы к горе шли, небольшой выступ, словно маленький чум? Это и есть дом Хозяина. Впрочем, святое место ты сразу узнаешь…
Я уже собрался идти дальше, как вдруг молодой ненец взял меня за руку.
— Подожди. Ты, хоть и носишь тайное имя, на это святое место первый раз идешь. Духи-хранители тебя не знают, всякое может случиться… — Сергей внимательно посмотрел на меня. — Положи в сапоги по одной монете. Это помогает. А когда доберешься до святилища, оставишь их Хозяину…
— Хорошо, Сергей! — кивнул я. — На следующем привале сапоги сниму и сделаю, как ты сказал!
— Ну, тогда удачи тебе, Мюсерта! — улыбнулся Сергей и, не оглядываясь, пошел в лагерь.
Путь на вершину оказался сложнее, чем я предполагал. Я взбирался на скалы и думал, каким образом ненцы поднимают к святилищу жертвенных оленей. О том, что жертвы приносят на вершине, мне рассказал Сергей.
«А может, я просто сбился с тропы?» — удрученно подумал я и опустился на камень перевести дух. Гора нависала надо мной серой громадой, подавляя своим равнодушным, холодным величием. Наползли низкие тучи, задул холодный ветер, тоскливо завывая в скальных расщелинах. Мне стало казаться, что я напрасно решился идти к святилищу, захотелось поскорее вернуться в лагерь, в уютный чум…
И тут я вспомнил про монеты! Стянув с себя сапоги, я пошарил в карманах и нашел две монетки по десять копеек. Положив их под стельки, я обулся и вдруг почувствовал, что стало легче — тоска отступила, облака рассеялись, снова выглянуло солнце, и я даже рассмеялся от нахлынувшей на меня радости.
«Как удивительно все устроено в мире! — размышлял я, выбираясь на тропу, которую действительно потерял, когда карабкался по скалам. — Не понимаю, как две обычные монетки в сапогах могут влиять на мое восхождение, но идти стало гораздо легче…»
Одолев последний подъем, за поворотом тропы я наконец-то увидел святилище. Небольшой скальный выступ, как и рассказывал Сергей, напоминал маленький чум, словно прилепленный к склону горы. Я подошел ближе. Сердце заколотилось в груди от странного предчувствия, когда я увидел Хозяина Белых Оленей. Большой деревянный идол с грубо вырезанными чертами, слегка наклонившись, смотрел вдаль, на бескрайние просторы тундры. Под ним лежала огромная гора побелевших от времени рогов и черепов жертвенных оленей.
— Здравствуй, Хозяин Белых Оленей! — поклонился я древнему богу. — Меня зовут Мюсерта…
Неожиданно поднялся ветер, и колокольчики, подвешенные к идолу, начали негромкий перезвон. Я слушал затаив дыхание, пытаясь понять, о чем говорит мне Хозяин Белых Оленей.
Ветер стих. Я опустился на камень, стянул с себя сапоги и бросил монеты к основанию идола, где стоял большой железный котел.
— Спасибо, что пропустил, Хозяин! — улыбнулся я. — Люди просили хорошей погоды, просили, чтобы ты защитил их оленей.
