Через некоторое время на пороге показался крепкий мужчина лет сорока, невысокого роста, с копной вьющихся темных волос. В длинном сером свитере, брезентовых штанах, плотно заправленных в унты, он напоминал одновременно героев Джека Лондона и наших казаков-землепроходцев. Лишь узкие черные глаза да чуть выступающие скулы подсказывали, что передо мной хант.
— Здравствуйте! Вы к кому? — спросил хозяин, внимательно разглядывая нас.
— Простите, Евдокия Езиковна здесь живет? — спросил я. — Мы от ее сестры, она должна была позвонить, предупредить, что мы приедем…
— А, звонила Люда утром, звонила. Ну, проходите в дом, Дуся там, с детьми…
Хозяин посторонился, и мы вошли в прихожую. На полу стояли мешки с мороженой рыбой, по стенам были развешаны снасти и меховая одежда.
— Рюкзаки здесь оставьте, да и верхнюю одежду. В доме тесно у нас…
Раздевшись, мы зашли в дом. Навстречу нам тут же выбежали две девочки, лет пяти-шести на вид, и в изумлении застыли на месте.
— Вот, знакомьтесь. Это Катя и Даша, наши младшие. Старшие все в школе сейчас. А вот и Дуся! — не привыкший к подобным визитам хозяин с явным облегчением представил нам свою жену, накинул куртку и вышел во двор.
Евдокия была намного младше Людмилы, и в то же время сестры очень походили друг на друга: тот же проницательный взгляд темных глаз, четкие движения, гордая осанка. Я вдруг остро ощутил какую-то внутреннюю силу, которая исходила от стоящей перед нами невысокой женщины в ярком хантыйском платье.
— Здравствуйте! Вы Константин, правильно? А это ваши друзья, Майя и Коля? — Евдокия улыбнулась ребятам. — Люда утром звонила, сказала, что вы приедете. Костя, мне очень понравились ваши стихи. И сама прочла всю книжку несколько раз, и дочерям читала. Ох, ну что это мы с вами в дверях разговариваем? Проходите на кухню, сейчас чай согрею!
Вслед за хозяйкой мы зашли в просторную светлую кухню. У больших пластиковых окон стоял длинный деревянный стол, на другой стороне разместились аккуратные шкафчики, микроволновая печь, телевизор, современная газовая плита. Если бы не пейзаж за окном, можно было подумать, что мы находимся в городской квартире где-нибудь в Москве.
Мы пили обжигающий чай, угощались морошковым вареньем и строганиной из муксуна. Я расспрашивал Евдокию о ее жизни, о детях.
— Шесть дочерей у нас с Петей! — улыбнулась хозяйка. — Старшие, Вика и Марианна, родились, когда мы еще кочевали. Петя бригадиром был, очень хорошим оленеводом. Каслали мы в бригадах воркутинского совхоза, за Уралом. Потом Света и Галя родились, они тоже кочевую жизнь застали. А когда младшие, Даша с Катюшей, на свет появились, совсем трудно жить стало. Петя говорил: будь у нас хоть один сын, остались бы в тундре! Ему помощник был нужен, а с шестью девочками в тундре трудно. Вот и перебрались в поселок. Петя теперь рыбачит, хотя по оленям до сих пор скучает…
— Зато здесь у вас дом большой, просторный! — заметила Майя.
— Ну как большой? Половина-то дома другой семье принадлежит, а мы ввосьмером в двух комнатках живем. Хотя, конечно, грех жаловаться. Когда в Аксарку приехали, первое время вообще в бараке ютились, дети на полу спали. Новый дом нам недавно дали, слава Богу! Так что теперь зимуем мы здесь, а летом на берегу Оби, возле Чапаевска, чум ставим, рыбачим…
— Это вроде дачи вашей, да? — простодушно поинтересовалась Майя.
— Какая уж там дача! — засмеялась Евдокия. — За полночь ложишься, в пять утра встаешь, сети проверяешь, а как путина идет, вообще сутками не спишь. Но дочкам там нравится: свобода, детей других много, бегают, играют…
Пока мы разговаривали с хозяйкой, Коля заскучал и, глядя в окно, меланхолично теребил ногтем сколотый край чашки. Заметив это, Евдокия всплеснула руками:
— Ох, что ж это я тебе чашку щербатую поставила! Давай поменяю!
— Нет-нет, что вы! — юноша тут же поставил чашку на стол. — Это я так, от задумчивости…
— С этими чашками щербатыми у нас вечно истории случаются! — покачала головой хозяйка. — Даже наша с Людмилой фамилия переводится как «треснутая чашка».
— Надо же, а я думал, что фамилия «Тайшин» происходит от татарского «тайши» — князь, а этот титул пришел к татарам от китайцев, где «Тай Джи» значит «Наследник императора»! — блеснул я своими познаниями в истории и лингвистике.
— Как интересно! — удивилась Евдокия. — Мы и не думали, что Тайшины — такая древняя фамилия. Но мы, Костя, вовсе не Тайшины. Я, например, Серасхова по мужу, как по мужу Людмила — Тайшина. Наша девичья фамилия — Атаман. Говорят, много лет назад приезжал в гости к нашему прадеду один священник. Уже многих хантов он в православную веру обратил, а прадед — ни в какую. И так ему священник этот надоел своими проповедями, что в очередной его визит велел прадед подать батюшке треснутую чашку. Священник это заметил и в отместку прозвал прадеда Ат Уман — «Треснутая Чашка».
— Интересно! А я бы решил, что Атаман — тоже татарская фамилия.
— Нет, это просто созвучие! — сказала Евдокия. — Хотя и говорят, что ханты платили дань татарам, фамилии у нас в основном свои.
