— Евдокия, я знаю, вы тоже пишете стихи, — я перевел разговор на важную для меня тему. — Мне было бы очень интересно услышать стихи на хантыйском языке. Прочтете?
— Ну, я все-таки не поэт, пишу для своих детей или просто под настроение, — немного смутилась хозяйка.
— Так все поэты пишут для себя! — улыбнулся я. — Настоящие стихи всегда очень личные, поэтому они и нравятся людям. А вот если писать на заказ — это уже не поэзия…
— Хорошо, Костя, прочитаю. Но давай вечером. Сейчас девочки из школы придут, дел много будет: и обед разогреть надо, и уроки помочь сделать…
Вскоре дома действительно стало многолюдно. Первой из школы пришла высокая белокурая Вика, потом — веселая чернявая Марианна, затем прибежали чем-то неуловимо похожие, серьезные и внимательные Галя и Света. Младшие, Даша и Катя, перестали нас бояться и весело носились по дому.
Решив не смущать хозяев, мы с друзьями вышли немного прогуляться по Аксарке. К тому же надо было купить продуктов, чтобы хотя бы в этом не быть обузой большой семье Серасховых. Мы прошли через поселок, по крутому берегу спустились к Оби, где стояли вмерзшие в лед старые баржи и катера. Ледяную полосу реки, шириной возле Аксарки около двух километров, во всех направлениях пересекали следы снегоходов — и зимой великая река была главной транспортной артерией края. Мороз щипал щеки, ветер норовил забраться во все щели курток. Майя с Колей замерзли, и вскоре мы, заглянув по дороге в магазин, снова оказались в теплом доме на окраине поселка.
Честно говоря, я боялся, что мы будем в тягость хозяевам. Но Майя и Коля доказали, что не зря просили взять их с собой в экспедицию. Перед ужином Коля помог Вике и Марианне делать уроки, а потом они весело болтали, обсуждая московскую клубную жизнь. Майя нашла общий язык с Дашей и Катей, и вскоре малыши уже не отпускали девушку — Майя рисовала с ними, играла в разные игры, рассказывала сказки. Даже серьезный, немного замкнутый Петр не смог сдержать улыбки, увидев, как его дочери играют с Майей.
Вечером все не смогли поместиться за столом, поэтому ужинали по очереди. Старшие девочки вскоре ушли в свою комнату, малышей уложили спать, и у Евдокии наконец появилось свободное время, чтобы прочитать мне стихи.
— Евдокия, у вас каждый день так проходит? — спросил я хозяйку. — Когда вы вообще успеваете стихи писать?
— Сегодня легче было, спасибо Майе, заняла малышей, так-то они обычно вокруг меня вертятся. А стихи… Бывает, ночью записываю, что в голову придет. Много летом пишу, когда рыбачим. Уйдешь на лодке далеко в Обь, туман поднимется — словно нет берегов и ты одна в этом призрачном мире…
Евдокия теребила в руках тоненькую тетрадку, и я видел, что женщина волнуется.
— Костя, я редко читаю стихи, ты уж не суди строго… — Евдокия вздохнула и начала читать:
Стихи лились, как музыка, непривычная мелодика чужого языка завораживала, уносила в неведомые дали, где среди бескрайних болот и вековечной тайги рождался этот древний певучий язык. Я смотрел на лицо Евдокии, которое словно источало свет, на ее руки, которые чуть подрагивали, сжимая тетрадку со стихами.
Евдокия прочла несколько стихотворений и внимательно посмотрела на меня, беззвучно задавая вопрос, ожидая строгого суда столичного гостя.
А я был заворожен стихами и не мог ничего сказать, только отрешенно улыбался, глядя куда-то в пустоту. Евдокия первой нарушила молчание:
— Костя, я говорила, что эти стихи для себя, для детей, так что…
— Нет-нет, Евдокия! Что вы! — я наконец вышел из оцепенения. — То, что вы прочитали, — настоящая поэзия! Я не знаю хантыйского языка, но сама мелодика, размер — выше всяких похвал. Ваши стихи очень музыкальны, вам не говорили про это?
— Говорили, — смущенно улыбнулась Евдокия. — Некоторые мои стихи люди даже поют, как песни…
— Но это же здорово! — искренне восхитился я. — Зачем вам признание московского поэта, если ханты поют песни на ваши стихи?
Евдокия опустила глаза и даже немного покраснела:
— Так что, мне продолжать писать?
— Как будто если я скажу «нет», это что-то изменит! — засмеялся я. — А если серьезно, Евдокия, вам обязательно нужно писать. Это у русских такое множество поэтов, что всех и не вспомнишь. Поэтому и значение поэзии у нас не так велико, не так сильно стихи влияют на людей. А у ненцев, у хантов поэтов мало, зато каждый поэт может повлиять на судьбу своего народа. Вы где-нибудь печатались?
— Пробовала, отправила свои стихи в местную газету, их даже напечатали! Эти газеты люди хранили, давали стихи переписывать друг другу. — Евдокия вновь смущенно улыбнулась. — А потом решила я показать стихи известному у нас поэту-ханту. Думала, поможет напечататься в журналах или в окружной газете. А он говорит: переведите свои стихи на южный диалект, тогда и напечатаем!
