— Конечно, Евдокия, о чем речь! — радостно закивал я. — Для того и переводил, чтобы люди читали! А что насчет книжки, не решили?
Евдокия внимательно посмотрела на меня и покачала головой.
— Ох, не знаю, Костя! Стихи я отобрала, конечно, как ты просил, но как-то не по себе мне от этой идеи…
— Не бойтесь, Евдокия! — пытался я успокоить хантыйку. — Я, когда первую книжку издавал, тоже ужасно волновался! С первой книгой всегда так, у всех авторов!
— Я о другом думаю: как нам без ошибок написать, чтобы потом люди не возмущались? — вздохнула Евдокия. — Все-таки первая книга на нашем диалекте, ответственность огромная…
— Вы же сами предлагали позвать специалистов, посоветоваться; совместными усилиями и исправим ошибки! — нашел я выход из положения.
— Хорошо, Костя! — наконец согласилась Евдокия. — Я тогда завтра с вами в город поеду, соберу знающих людей, и до вашего отъезда книжку мою проверим!
Ранним утром, простившись с Колей, мы с Евдокией и Майей выехали в Салехард. Прибыв в город, решили занести тяжелые рюкзаки к Людмиле Езиковне и встретили хозяйку на пороге.
— Ой, вернулись, путешественники! Ну слава Богу, слава Богу! И Дусю с собой привезли! А мы вот с дочками в Дом молитвы собрались! Пойдемте с нами, я вас с пастором познакомлю!
Отказываться от приглашения было неудобно, да и мне, если честно, было интересно побывать в протестантской церкви. Дом молитвы располагался на берегу реки и представлял собой небольшую одноэтажную постройку. Внутри ничто не напоминало о церкви, как мы привыкли себе ее представлять. На небольшой сцене стояли синтезатор и барабаны, на стенах висели мощные колонки, перемежаясь с плакатами, на которых были изображены счастливые люди, познавшие Христа. Дом молитвы постепенно наполнялся прихожанами, пришел и пастор, невысокий пожилой хант в джинсах и кожаной куртке, с сетью веселых морщинок под глазами. Пастор встал за синтезатор, полилась приятная музыка, и люди, раскачиваясь в такт, стали петь псалмы и хвалебные гимны Господу. Было что-то возвышенное и объединяющее в этом пении, и я сам не заметил, как принялся покачиваться в ритме музыки. Ритм постепенно ускорялся, и вскоре на сцену стали выходить люди — по одному, по двое — и нараспев говорить на непонятных языках. Люди явно находились в трансе, и смотреть на них было одновременно и интересно, и жутковато.
— Это говорение на других языках! — восторженно шепнула мне Людмила Езиковна. — Даром этим Иисус наградил апостолов, чтобы они могли нести свет веры разным народам!
Хантыйка неожиданно взяла Майю за руку и потащила к сцене. Девушка только тихонько пискнула, пытаясь сопротивляться, но Людмила Езиковна была уже в легком трансе, и вырваться не получилось. И тут случилось чудо! Майя, обычно тихая и скромная, стала раскачиваться вместе с Людмилой Езиковной и говорить на совершенно незнакомом мне языке, похожем на смесь монгольского и татарского!
— Бог вошел в ее сердце! Бог вошел в ее сердце! — нараспев кричала Людмила Езиковна, восхищенно глядя на продолжающую говорить на чужом языке Майю.
Когда эта странная молитва закончилась, я тихонько отвел Майю в сторону и тихо спросил:
— Ты что, правда стала говорить на незнакомом языке?
— А куда мне было деваться? — так же тихо ответила Майя. — Тебя бы вытащили на сцену, еще не так бы заговорил! Подбирала слова из разных языков, вот и весь фокус. В конце концов, у меня филологическое образование!
— Ну ты даешь! — я восхищенно посмотрел на девушку. — Теперь Людмила Езиковна тебя на руках носить будет — при всех прихожанах такой дар открылся!
Пока Людмила Езиковна общалась с другими женщинами, я подошел к пастору. Хант устало опустился на край сцены и с улыбкой смотрел на своих прихожан.
— Здравствуйте! Меня Костя зовут! — представился я.
— Борис, очень приятно! — пожал мне руку пастор. — Вы с Людмилой Езиковной пришли, да?
— Да, я первый раз на такой необычной службе, если честно!
— Господь должен говорить с каждым человеком! Нам не нужны посредники, вроде православных или католических священников. Во время нашей совместной молитвы Бог входит в сердце каждого, и мы переживаем живое присутствие Христа! Вы же видели сегодняшнее чудо? Ваша спутница стала говорить на незнакомом языке! Это ли не подтверждение истинности нашей веры?
Я тактично промолчал и в свой черед спросил:
— Борис, скажите, а вы сами давно пришли к вере?
