— Вот, Костя, новый тынзян делаю! — заметив мой интерес, сказал Олег. — Мне самому не нужен, но я оленеводам продам, тынзян больших денег стоит! Сложно его делать. Сначала шкуру надо найти, большую, оводом не траченную. Эту шкуру на несколько дней в холодную воду опускаем, потом шерсть легко снимается. И вырезаем ремень по кругу, по спирали. Ремень этот неровный, его вытягивать нужно — привязываем его между двумя деревьями, груз подвешиваем, и ремень потихоньку выпрямляется. А уже потом и плести можно…
Олег ловко переплетал ремни аркана, ножом тут же срезая лишние куски кожи. Коля, тоже внимательно наблюдавший за работой хозяина, спросил:
— Олег, скажите, а почему нельзя аркан из синтетической веревки сделать? Сейчас хорошие репшнуры продаются, недорогие совсем…
Олег с изумлением посмотрел на юношу, да и Марина подняла глаза от шитья.
— Так если веревка синтетическая, знаешь, какие шрамы у оленя останутся — как огнем кожу прожигает! Особенно если на бегу ловить. А тынзян мягкий, больно оленю не будет. Да и вообще…
Олег замолчал, но я почувствовал, что он хотел сказать. Плетя тынзян, делая нарты, вырезая лыжи, Олег словно возвращался в тот другой мир, которого он оказался лишен, чьи обычаи и запреты порою высмеивал. Для Олега, который уже давно перестал быть оленеводом и б
В чуме Олега мы провели два дня. Перед нашим отъездом Марина вынесла из чума старинную колыбель, богато украшенную бисером.
— Вот, Костя, тебе в музей! — улыбнулась хозяйка. — Наши дети все выросли, а если еще будут, Бог даст, то они в городе жить будут, в коляске ездить. Так что забирай! В ней еще отец Олега малышом лежал…
Я с трепетом взял из рук Марины люльку в мешке из оленьих шкур, украшенных сукном. По ободу шла широкая лента с орнаментами из красного и синего бисера, такие же три ленты служили для привязывания малыша во время кочевки.
— Спасибо, Марина! — я был растроган. — В музее расскажу, как вы мне княжескую колыбель подарили!
— Рассказывай, пусть люди знают! — кивнула Марина. — Вот еще детские кисы забирай, Лиза выросла из них…
Вернувшись в Аксарку, мы стали думать о дальнейших планах нашей экспедиции. Почти все экспонаты были собраны, осталось только забрать у сестры Евдокии летнюю суконную ягушку, которую та обещала дошить к нашему возвращению из тундры.
— Дарья дома сегодня, можешь к ней зайти, — сказала мне Евдокия. — Ягушку она еще вчера закончила.
Я стал собираться в гости, как вдруг с улицы послышался шум двигателя «бурана». Из окошка кухни было не видно, кто приехал, но вскоре в прихожей раздался очень знакомый голос:
— Здравствуй, Дуся! Костя у тебя, не уехал еще?
— Здравствуй, Гаврила Алексеевич! Дома Костя, сейчас позову его…
Но звать меня было не нужно — я выскочил из кухни и с радостью обнял ненца. В промороженной, покрытой инеем малице, с поясом, украшенным амулетами и медвежьим клыком, в кисах с алыми подвязками Гаврила смотрелся в современной прихожей как пришелец из другого мира. Петр, хотя и носил малицу и кисы, выглядел в них все-таки поселковым жителем. А от Гаврилы исходила сила настоящего хозяина тундры.
— Гаврила! Вот это встреча! Вы меня искали?
— Искал, искал… Пойдем на улицу, ты же все равно идти куда-то собирался?
Я заметил, что Гаврила не очень уютно чувствует себя в доме Серасховых, да и Евдокия не сильно обрадовалась появлению в своей квартире ненца-язычника.
Я накинул куртку, и мы вышли во двор. Гаврила подвел меня к своему «бурану» и показал на нарту, привязанную сзади. Изящная легковая нарта казалась совсем невесомой, ножки были высокими и тонкими. Я любовался работой, а Гаврила не без гордости произнес:
— Сергей сделал. Эта у него уже неплохо получилась, первые нарты мне переделывать пришлось…
— Очень красивая нарта, Гаврила! — искренне восхитился я. — На продажу в поселок привезли?
— Зачем? — пожал плечами Гаврила. — Ты говорил, что в музей нарты нужны, вот мы с Сергеем и решили тебе ее подарить…
— Спасибо огромное, Гаврила! Но ведь легковая нарта — самая дорогая, ее сложнее всего сделать. Давайте я вам заплачу за нее?
— Что ты, что ты! — замахал руками Гаврила. — Ты нам каждый раз подарки привозишь, вон и в этот раз какие бубенцы привез, из самой Монголии! Так что забирай в подарок, так мы с сыном решили!
Отвязав нарту от снегохода, мы откатили ее к моему аргишу, стоявшему позади дома. На фоне старых, потемневших от времени вандеев новенькая легковая нарта смотрелась как «ямаха» рядом с «буранами».
— Костя, ты собирался куда-то? — спросил Гаврила. — Давай подвезу!
— Спасибо, Гаврила! Мне надо к старшей сестре Евдокии зайти, к Дарье, ягушку у нее забрать…
— К Дарье? — отчего-то смутился Гаврила. — Ну ладно, поехали, я ее дом знаю…
Через несколько минут Гаврила остановил снегоход у большого деревянного дома, окруженного высоким крепким забором.
— Ты иди, я тебя здесь подожду! — сказал Гаврила, заглушив двигатель «бурана».
