В этот момент в комнату шумно ввалился раскрасневшийся от мороза Семен Сэротэтто.
— Нгани торова! Вуся олат! Здор
Семен протянул мне несколько листов с подписями и улыбнулся:
— У местных оленеводов собрал, кто сейчас в поселке. Все подписали! Осталось к кочевникам поехать, я уточнил, где совхозные бригады стоят…
— А у своих, в Сюнай-Сале, побывал? — спросил Хороля.
— Не успел. Думал сейчас поехать. Чум мой недалеко стоит, за час добраться можно. Ты как, Костя, не устал? Поедешь со мной? — ненец внимательно посмотрел на меня.
— Поехали! Давно в чуме не спал, соскучился! — засмеялся я.
— «Ямаху» мою возьми, быстрее будет! — устало сказал Петр. — Я отдохну, а завтра меня к вам Андрей привезет…
Народ начал расходиться, все желали нам удачи, обещали собрать подписи среди знакомых и друзей.
— Все бумаги мне принесут, не волнуйся! — сказал на прощание Хороля. — Я думаю, уже завтра я их вам передам, когда с Петром приеду. Ну, счастливо!
Я сел позади ненца на снегоход, Семен махнул на прощание друзьям, и вскоре огни поселка за спиной вновь превратились в призрачное зарево на горизонте.
Остановив снегоход посреди тундры, Семен повернулся ко мне:
— Пускай машина отдохнет! Хороший снегоход, мощный! Да и название красивое — «ямаха»!
— Ты что, японский знаешь? — глупо уставился я на ненца.
— Ну ты даешь! — рассмеялся Сэротэтто. — Где мне было японский выучить, в тундре, среди оленей? «Я» — по-ненецки земля, «маха» — спина. Получается, «я маха» — спина земли, горизонт по-русски. «Ямаха» — снегоход, несущий тебя к горизонту! Красиво, правда?
— Красиво! — согласился я. — Ты предложи японцам этот рекламный слоган, они тебе, глядишь, «ямаху» и подарят!
— Предложу при случае, непременно! — весело сказал Семен. — Ладно, до чума уже недалеко, поехали! Я тебя с бабушками своими познакомить хочу!
— Не спят еще твои бабушки, Семен? Время уже первый час ночи! Не разбудим?
— Они вообще мало спят, не переживай! — хитро посмотрел на меня ненец, завел двигатель, и снегоход понесся по кочковатой тундре.
Через несколько километров я увидел вдали темный силуэт одинокого чума. Взошедшая луна заливала тундру голубоватым светом, наст переливался, как перламутр, слабый ветер качал пожухлую прошлогоднюю траву, кое-где видневшуюся из-под снега.
— Приехали! — сказал Семен, спрыгивая со снегохода. — Пойдем в чум!
В жилище ненца жарко пылала печь, электричества не было, только две свечи озаряли неровным светом пространство чума. Нам навстречу поднялась красивая молодая женщина.
— Я уже заждалась! — Она улыбнулась Семену. — Садитесь чай пить, только громко не разговаривайте. Мирон недавно совсем заснул, все вас ждал!
— Моя жена, Елена, знакомься! — представил супругу Семен.
— Муж про вас много рассказывал, Костя! — улыбнулась Елена. — Вы очень большое дело задумали, спасибо!
— Ну, моих заслуг здесь немного! — смущенно посмотрел я на хозяйку. — Сначала Евдокия Серасхова мне позвонила в Москву, а потом уже Петр и Семен здесь настоящую мандаладу развернули!
Пока мы пили чай, я осматривал чум. Небольшой, гораздо меньше, чем у Гаврилы, ненецкий чум отличался отсутствием священной доски, торум сахал, и священного платка с вышитыми крестами. Вообще христианских символов в чуме я не заметил, зато у входа сидела пухленькая кукла Мяд Пухуця — Хозяйка Чума.
Я вспомнил, что ненец обещал познакомить меня со своими бабушками, но даже предположить не мог, где спрятались старушки в столь небольшом помещении. Вспомнив слова Сэротэтто о том, что бабушкам не спится, я предположил, что они куда-нибудь вышли, хотя мне в голову не могло прийти, зачем пожилым женщинам ночью гулять по тундре. Наконец я не выдержал и решил задать мучивший меня вопрос хозяину:
— Семен, прости, а где твои бабушки? — Я посмотрел на ненца, спокойно пившего чай.
— Бабушки? Так вот же они! Я думал, ты их сразу заметишь! — удивился Семен и показал рукой на двух огромных идолов, притаившихся в тени за сымзы, священной жердью чума.
Поднявшись из-за стола, я подошел поближе. Идолы были завернуты в пестрые платки, на концах которых болтались многочисленные амулеты. Одна «бабушка» была заметно выше другой, ростом мне по пояс, другая — приземистой, но и полнее. Семен присел рядом со мной.
