— Хэбидя, у всех ненцев свои тайные имена есть? — тактично решив не уточнять, что за имя решили дать мне «бабушки», спросил я Сэротэтто.
— У всех, кто в тундре живет. Поселковые, бывает, только русским именем пользуются, свое настоящее забывают. Имен у человека в тундре обычно несколько. Когда ребенок только родился, его «гостем» зовут. Бегает молодой отец возле чума, кричит: гость приехал, ко мне гость приехал! Это значит, ребенка его жена родила. Гость из Нижнего мира приходит. Мы верим, что, когда умирает в этом мире старик, он сразу в Нижнем мире рождается. У нас горе, а там праздник: ребенок родился. И наоборот. «Гость» с пустыми руками приходить не должен, поэтому родители малыша всем соседям вещи раздаривают. Считается, «гость» их с собой из другого мира принес. «Гость» — это еще не совсем человек. Если малыш умрет до появления первых зубов, его даже не хоронят, тельце в шкуру оленя заворачивают и в тундре оставляют, на палку подвешивают. А если в тайге кочуют, в дупло дерева кладут.
Я поразился тому, как спокойно Хэбидя рассказывал о смерти, так, словно переход из мира в мир был самой обычной поездкой на оленьей упряжке. Будто прочитав мои мысли, ненец добавил:
— Ты знаешь, мы верим, что смерть — это просто еще одна кочевка. Каждый отправится в это каслание рано или поздно, поэтому мы спокойно говорим о смерти…
— Хэбидя, а потом, после первых зубов, ребенку дают настоящее имя? — решил я сменить тему.
— Нет, сначала ребенку дают защитное имя, чтобы обмануть злых духов, которые охотятся за душами людей, как мы охотимся за животными. Это имя сразу, как пуповина отпадет, мать или бабка-повитуха дает. Могут назвать Косым, Хромым, ну и так далее. Вылезет злой дух, посмотрит на ребенка, узнает его имя и подумает: ну, этот и так не жилец, скоро мой будет! И пойдет искать здоровенького, чтобы забрать его душу. А детей с такими именами и нет вовсе! — Хэбидя рассмеялся, радуясь хитрости своих предков, научившихся обманывать саму смерть. — Потом у ребенка кличка появляется. Скажем, родился большой малыш — назовут его Пирцяко, «длинненький»; если после смерти отца родился сын — Ева, «сирота»; если дочка в такую пургу родится, как сегодня, — дадут прозвище Хадне, «женщина-пурга».
— А настоящее имя? Его-то когда дают? — снова спросил я.
— Обычно тоже сразу, как ребенок родился. Но никто им не пользуется, чтобы злые духи не узнали. Эти имена часто и перевести нельзя, словно они из другого языка к нам пришли. Говорят, некоторые из таких имен ненцам от подземных жителей, сихиртя, достались…
— А ваши имена можно перевести? — полюбопытствовал я.
— Хэбидя значит «священный», — просто ответил ненец. — Еля — это «надежда», в ее семье мечтали о рождении ребенка. А вот Мэйко не переводится…
Ненец замолчал, словно задумавшись о чем-то. Снаружи по-прежнему бушевала пурга. Еля подшивала к кисам мужа новые подошвы, Мэйко внимательно слушал отца.
— Так вот, потом, когда мальчик или девочка взрослыми становятся, их уже настоящим именем называют! — продолжил свой рассказ Хэбидя.
— Это сколько лет должно исполниться? — решил я уточнить. — А то у монголов, например, «взрослым» считается мужчина после сорока!
— Да мы время цифрами как-то не считаем! — улыбнулся Хэбидя. — Все больше по событиям. Например, «год, когда зимой было много волков» или «год жаркого лета». Этот год назовем «год, когда снова мандалада собралась», если все удачно будет. Так и с возрастом человека. Мальчик становится взрослым, когда сможет сам на охоту пойти, когда настоящим оленеводом станет, чтобы стадо можно было ему доверить. Девочка — когда шить хорошо научится, чум быстро собирать-разбирать, еду готовить. Вот тогда и дают подростку настоящее имя, когда настоящую жизнь вести начнет, жизнь ненэй ненэч, настоящих людей!
— Хэбидя, а почему некоторые ненцы мне сразу свои настоящие имена открыли? — спросил я. — В Воронках, где мы подписи собирали, да и в Яр-Сале молодой ненец…
— Яптик-то? Это не имя, фамилия! — засмеялся Хэбидя. — Просто он один у нас Яптик, вот его по фамилии и кличут. А какие еще ненцы тебе имена открыли?
— Ну, Хасава, например… — вспомнил я предводителя безоленных ненцев.
— Это тоже не имя. Прозвище! — улыбнулся Хэбидя. — Хасава значит «мужчина», так обычно старшего в стойбище называют. Вот и получается, что не узнал ты настоящих имен! Просто наши русские имена — обычно от первой русской учительницы в школе. Ей трудно ненецкие имена учить, вот она и называет детей, как ей больше нравится. А ненцы этому и рады: защитное имя получают! А вот кто в школе не учился, у тех защитное имя на ненецком языке. Можно сказать, это даже не имя — прозвище.
— Хэбидя, твое имя значит «священный». А почему тебя так назвали? — задал я не дававший покоя вопрос.
— А ты не догадался? — загадочно улыбнулся ненец. — Неслучайно бабушки в моем чуме живут, главные святыни нашего рода…
— Так ты шаман! — потрясенно воскликнул я.
