– Так я и поверила, – бормочу себе под нос, голос едва заметно дрожит, выдавая всю глубину моей тревоги. – Что с Шоном? Он жив? – открутив крышку, я жадно припадаю к горлышку бутылки.
– Не знаю, – тряхнув головой, Харпер присаживается на край кровати, рассеянно наблюдая за тем, как я утоляю жажду. – Выясню при первой же возможности, но я бы на твоем месте не надеялся на чудо. Ты видела, во что он превратился.
– Я видела, что он узнал меня и пытался бороться с тем, что его пожирало изнутри, – выпаливаю я, содрогаясь от воспоминаний о пережитом ужасе.
– Но в итоге сдался и чуть не сожрал тебя, – жестоко парирует Харпер, забирая наполовину опустевшую бутылку и возвращая её на столик.
– А ты допустил! – вспыхиваю я, восстановив в памяти всю цепочку событий. – С твоей-то реакцией подобное промедление возможно только по одной причине – ты намеренно позволил этому произойти!
– Я не дал бы возможности Ховарду причинить тебе серьезный вред, – уклончиво отвечает Харпер. – Этот неприятный эпизод сделал тебя сильнее, принцесса. Ты отлично выспалась, и сама утверждаешь, что с тобой все в порядке. Поэтому не вижу повода для истерики и претензий.
Он не отрицает! Не отрицает, чтоб его.
– Ах, это был неприятный эпизод! – выплёскиваю на него свое негодование, сжимая одеяло до побелевших костяшек. Меня просто разрывает от возмущения. – Тогда это все меняет. Ты просто герой, Харпер.
– Есть хочешь? – совершенно спокойно интересуется он, проигнорировав мою вспышку. – Позвать Ирину?
– Заботливый какой, – разъярённо фыркаю я. – С чего вдруг такая щедрость? Готовишь новую пакость?
– Разве ты не об этом мечтала чуть ли не с тринадцати лет? – снисходительно ухмыляется Харпер. – Чтобы я проявил заботу и внимание. Вот твой шанс. Наслаждайся.
– С двенадцати, – поправляю я, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться ногтями в его самодовольную рожу. – В таком возрасте многие девчонки влюбляются в парней постарше, но эти увлечения быстро проходят и забываются.
Харпер неожиданно наклоняется ближе, его лицо оказывается всего в паре сантиметров от моего, заставляя дыхание замереть.
– Твое не прошло, – тихо произносит он, обдавая тёплым дыханием мою кожу. – Я был твоей первой и единственной любовью, Ариадна Дерби, – убрав локон с моего лица, он с невесомой лаской проводит костяшками пальцев по моей щеке, вызывая горячее томление внизу живота. – Твоим первым и единственным мужчиной. Такое не забывается, принцесса, даже если насильно стирают память.
– Ключевое слово: был, – резко и зло бросаю я, стараясь подавить дрожь в голосе. – Теперь ты монстр, а не мужчина. Единственный, в кого мне действительно стоило влюбиться, – это Шон. Он никогда бы не предал и не позволил отдать меня, как переходящее знамя, самой жестокой и беспощадной твари на этой планете. Так что руки прочь от меня, подонок. Ты не имеешь права даже смотреть в мою сторону.
– Сколько экспрессии и громких слов, – невозмутимо улыбается Харпер, дотрагиваясь ладонью до моего лба. – Да ты вся горишь, принцесса. – Он слегка отстраняется и внимательно изучает моё лицо, словно читая эмоции и скрытые мысли. – Я знаю, что сжигает тебя изнутри, только у меня нет лекарства от твоих ран. Лишаться иллюзий всегда больно, но для того они и даны. Преданность, жертвенность, любовь – ничего не значат в мире, где правит сила, а та не рождается на пустом месте. Нас закаляет то, что убивает.
– Тогда убей меня, и дело с концом! – отчаянно выдыхаю я. – Может быть, это единственный способ его остановить.
– А с чего ты взяла, что я хочу его остановить? – мягким обволакивающим голосом переспрашивает Харпер.
– Ублюдок! – я резко отшатываюсь, но он удерживает меня, запустив пальцы в мои волосы и фиксируя затылок.
– Ты будешь жить, принцесса. Я же обещал, – низко шепчет Харпер, обжигая дыханием мой висок. По позвоночнику бегут предательские мурашки, к щекам приливает кровь.
– Зачем? – зажмурив глаза и с трудом сдерживая слезы, сдавленно хриплю я. – Зачем мне такая жизнь? Я не смогу…. Не смогу, понимаешь? Клянусь, я зубами вскрою себе вены, если Аристей хотя бы попытается протянуть ко мне свои мерзкие лапы…
– Ты думаешь, что он собирается заделать тебе ребенка естественным путем? – Харпер вскидывает бровь, глядя на меня с таким искренним изумлением, как будто я прямо сейчас этими самыми зубами вцепилась в его нос.
– А разве нет? – обескураженно спрашиваю я, чувствуя себя максимально глупо. – Разве не это подразумевает добровольное согласие?
Кайлер шумно выдыхает, отпускает мои волосы, скользнув напоследок пальцами по моему лицу. Затем медленно отстраняется, не отводя от меня нечитаемого взгляда.
– Аристею не нужна физическая близость с тобой, – произносит он неожиданно серьёзно. – Да и в целом с любой другой женщиной. Разумеется, он не монах и периодически использует для секса тех, кто окажется под рукой, но от тебя ему нужны исключительно твои гены. Аристей хочет идеальное создание, а не наследника в привычном понимании слова. Скажем так: это будет чисто научная процедура.
