Ошеломленная, я молчу, пытаясь осмыслить его слова и понять, что хуже – циничная откровенность или те ужасные сценарии, которые рисовало моё воображение. К тому же Харпер подтвердил, что животные инстинкты этому монстру не чужды, и где в таком случае гарантия, что меня обойдет участь тех, кто оказывается у него под рукой?
– Ты думала, что он хочет взять тебя в жёны и вести к алтарю? – беззлобно усмехается Харпер. – Ты гораздо умнее, Ари. Прекрати быть наивной девочкой и начни мыслить логически.
– Какой смысл? – тихо бросаю я, стараясь сохранить остатки достоинства. – Его логику мне все равно не понять. А ты не можешь обеспечить мне безопасность от его посягательств.
– Могу, – хищно оскалившись, возражает Харпер. – Пока я рядом, он тебя не тронет.
– Но ты же сам сказал, что противостоять ему невозможно.
Кайлер медленно качает головой, и в его глазах вспыхивает нечто непривычное – смесь сожаления и раздражения.
– Невозможно сейчас, принцесса. Но кто знает, что будет завтра? Главное – продержаться и не совершать глупостей.
– Что это значит?
– Если не будешь создавать лишних проблем, то сможешь выторговать для себя кое-что ценное.
– Например? – допытываюсь я.
– Например, жизни тех, кто тебе дорог, – бесстрастно отвечает он. – Среди них твой брат, твои друзья, твой мир, Ари. Ты ведь хочешь, чтобы они выжили?
На миг я замираю, забыв, как дышать, а затем с отчаянной решимостью смотрю ему в глаза.
– Я не стану торговаться жизнями других!
Харпер вновь качает головой, и его губы кривятся в саркастической усмешке, хотя взгляд остаётся тревожным и задумчивым.
– А кто сказал, что у тебя есть выбор? – мягко спрашивает он, затем резко выпрямляется и направляется к выходу из комнаты. – Пора уже перестать геройствовать и задуматься, на что ты готова пойти ради настоящей победы.
Он уверенно открывает дверь и отступает в сторону, пропуская внутрь двоих. Моё сердце болезненно сжимается и замирает, затем опять начинает тяжело и мучительно биться о грудную клетку, заново пробуждаясь к жизни. Это кажется нереальным сном, иллюзией, но я отчетливо вижу знакомые лица.
Кассандра Грейсон и Дилан Пирс в нерешительности застывают, едва переступив порог. На их лицах читается такое же потрясение, какое наверняка застыло и на моем. Я боюсь сделать вдох или хотя бы моргнуть, чтобы не разрушить это хрупкое мгновение встречи. Время как бы замирает и останавливает свой ход, пока мы изумленно смотрим друг на друга, не в силах вымолвить ни слова.
Первой не выдерживает Кассандра. Сорвавшись с места, она преодолевает разделяющее нас расстояние в считаные секунды и, буквально взлетев на кровать, заключает меня в крепкие трепетные объятия.
– Ари… – её голос ломается, дрожь пронзает тело. Меня тоже колотит от переизбытка чувств. – Господи, Ари, это ты… Это правда ты…
Я молча киваю, и мы обе больше не сдерживаем слёз радости и облегчения. Они свободно льются по щекам, размывая границы привычной сдержанности. Я без стеснения рыдаю в голос, отчаянно вцепившись пальцами в подрагивающие плеч Кэс, боясь отпустить ее хотя бы на миг.
После всего, что я пережила… после того, как почти отчаялась, их появление для меня, подобно настоящему дару небес. Хотя я знаю… Конечно, я знаю, что небеса тут вовсе ни при чем.
– Кэс… Дилан… – слова даются с трудом, застревая в горле. – Я… боялась… Я так боялась, что больше никогда вас не увижу.
Пирс прочищает горло и медленно приближается к нам. Он идет тяжело, едва волоча ноги, – все это указывает на то, что каждый шаг даётся ему с неимоверным усилием. На измученном лице отпечаталась дикая усталость, губы сжаты в плотную линию, в глазах больше нет прежнего вызова и лукавства. Он здорово повзрослел и изменился за эти дни. Непривычно видеть его таким сдержанным, серьёзным и скупым на эмоции. Раньше, даже в самые критические моменты, Пирс не лез за словом в карман, а сейчас молчит… и в его взгляде, направленном на Харпера, клубится тьма и неприкрытая ненависть.
– Где остальные? – шёпотом спрашиваю я, и ледяной страх сжимает внутренности, тошнотворной волной подкатывая к горлу. – Где Лароссо? Эванс?
Привалившись к столбику кровати, Дилан опускает глаза и прячет в карманы мешковатых брюк сжатые кулаки.
– Лароссо… погибла. Нам пришлось разделиться, и все, кто не пошли с нами… Они не спаслись. Шершни… их было слишком много, – хрипло проговаривает он. – Никто там не выжил. Эванс был в нашем небольшом отряде и уцелел, но его держат отдельно, как и… – Пирс осекается, бросая на меня тяжелый взгляд. – Как и твоего брата, Ари.
– Эрик… – едва слышно выдыхаю я, прижимая ладонь к груди.
– Он жив, Ари, – подтверждает Дилан, снова злобно покосившись на Кайлера.
– Не удивил. Ей это известно, Пирс, – спокойно резюмирует Харпер, удобно размещаясь в кресле и явно не намереваясь никуда уходить.
«Что же, значит, говорить придется при нем», – с тяжелым сердцем мысленно заключаю я.
– С этим все понятно, – мрачно бросает Кассандра, кивая на невозмутимого майора. – А что с Шоном?
