– В конечном счёте все грандиозные замыслы Дэрила Дерби утратили всякую значимость, когда оплот его власти взлетел на воздух, – начинает он, голос звучит спокойно и нейтрально, словно он рассуждает вслух о чем-то далеком и малоинтересном. – Теперь обломки Улья станут лишь пристанищем для акул и прочей падали, кормом для новых хозяев океана. Как думаешь, каким будет мой следующий шаг?
Я пытаюсь сохранить хладнокровие, тщательно подбирая слова, не выдавая собственной тревоги:
– Ты уничтожишь остальные плавучие острова?
Он коротко, почти презрительно улыбается, покачав головой:
– Пустить на корм рыбам огромные пастбища для моих солдат? Неужели ты считаешь меня настолько неразумным?
Сердце ускоряет биение, я лихорадочно перебираю в голове все возможные сценарии. Если не все острова, тогда…
– Полигон? – напряжённо уточняю я, стиснув зубы.
Он одобрительно склоняет голову набок, делая вид, что размышляет над моим предположением.
– Уже ближе, Эрик. Полигон, безусловно, обречён, но он не является для меня приоритетной целью. Обесточенная и обездвиженная военная махина Корпорации больше не представляет угрозы. Нет необходимости спешить и суетиться… если только меня не вынудят ускориться.
Его пауза неслучайна. Он выжидает, проверяет, как долго я смогу сохранять самообладание. Я медленно вдыхаю воздух, уже понимая, что ублюдок имеет в виду. И всё же озвучиваю ее имя вслух, словно надеясь, что если я произнесу его, то смогу защитить сестру хотя бы мысленно:
– Ариадна…
Губы Аристея медленно растягиваются в холодной зловещей улыбке.
– А-ри-а-д-на, – протягивает он, смакуя каждую букву имени моей сестры. – Она, несомненно, центр всего. Но видишь ли, Эрик, прежде чем я окончательно воплощу свои планы в жизнь, я должен убедиться в одной небольшой детали…
Его взгляд пронизывает меня насквозь, пытаясь проникнуть в самые скрытые уголки души. К горлу подкатывает желчь, все мышцы каменеют от немыслимого напряжения.
– В какой именно? – сдавленно спрашиваю я, едва сдерживая себя, чтобы не зарычать, как разъярённый зверь.
– В том, что неуклюжая попытка спасти Ариадну и использовать против меня, не погубят её, – мягко, с пугающей проникновенностью отвечает он. – В отличие от тебя, она нужна мне живой. Теперь понимаешь?
Я сжимаю кулаки так сильно, что готов переломать себе пальцы, надеясь вытеснить физической болью поселившуюся внутри мучительную тревогу. В голове царит настоящий хаос: ярость от того, насколько хладнокровно и безжалостно Аристей рассуждает о жизни Ариадны; беспомощность перед невозможностью изменить хоть что-то в этом тщательно продуманном чужом сценарии; и тяжелое, давящее чувство вины.
– Я никогда не причиню ей вреда. – Цежу я сквозь зубы.
Аристей лениво пожимает плечами, его пальцы медленно и размеренно перебирают густую шерсть огромного амурского тигра, тем самым продолжая демонстрировать полное отсутствие тревоги.
– Возможно, сознательно – нет. Но не забывай, что твой отец был блестящим стратегом и всегда действовал наверняка. Устройство, которое ты так поспешно разбил перед тем, как покинуть поезд… – он вновь кивает на груду металлолома на столе. – Вполне могло содержать не просто маяк, а продуманный механизм активации. Генетический триггер или особый цифровой код, способный запустить скрытый процесс при вашем совместном присутствии рядом со мной.
Я чувствую, как холодная дрожь медленно поднимается вдоль позвоночника, сковывая все тело ледяными тисками. Высказанная Аристеем мысль звучит логично и правдоподобно, заставляя невольно начать сомневаться в своих прежних убеждениях. Да, отец был мастером сложных схем, но он не стал бы действовать столь опрометчиво и жестоко по отношению к Ариадне. К тому же есть еще один фактор, полностью обнуляющий версии Аристея, – смерть его временной физической оболочки ничего не решит.
– Это бессмысленно! Зачем ему такая сложная схема? – не дождавшись ответа, резко бросаю я. – Он мог просто оставить её в Улье, не отправлять на Полигон, не подвергать такой огромной опасности. Твой сценарий лишён логики.
Аристей слегка прищуривается, в его желтых глазах мелькает искра неподдельного интереса. Кажется, мой вопрос ему нравится. Он наклоняется немного ближе, словно доверительно раскрывая тревожащие его мысли:
– Ты прав в одном – бессмысленно, я добавлю: для моего уничтожения, но крайне губительно для нее, – он делает паузу, давая мне возможность переварить услышанное и одновременно заставляя сомневаться в собственных действиях и мотивациях. – Мои ученые тщательно осмотрели её, Эрик, – продолжает ровным голосом. – И ничего не обнаружили. Если в ней действительно заложен скрытый механизм, его невозможно извлечь обычным путем. Поэтому мне нужны гарантии.
– Мой отец никогда не стал бы рисковать жизнью Ариадны! – твёрдо произношу я, вкладывая в каждое слово всю свою веру и отчаянную надежду.
