– Ты думаешь, как человек, Эрик, – с небрежной улыбкой роняет Аристей. – Но твой отец мыслил иначе. Это было бы вполне в его духе – дать мне то, что я желал больше всего, заставить меня приблизиться, а потом, в последний решающий момент, вырвать победу из моих рук, утащив своих любимых детей за собой в ад. Я не удивлюсь, если для него это было бы своеобразным спасением, последним шансом не допустить моего окончательного триумфа.
– Отведи меня к сестре, и ты лично убедишься в том, насколько плохо знаешь моего отца! – яростно выпаливаю я.
– То есть ты абсолютно уверен, что она переживёт вашу встречу? – невозмутимо уточняет Аристей. – Или что вы оба переживёте её?
– Уверен, – я утвердительно киваю, не сводя с него тяжелого взгляда.
В душе царят мрак и хаос от понимания, что каждый мой шаг, каждый мой поступок способен отразиться на судьбе Ариадны, и теперь именно от меня зависит, сумею ли я защитить её от этого чудовища или обреку на неминуемую гибель.
Аристей словно чувствует моё внутреннее замешательство и удовлетворённо улыбается, зная, что посеял во мне зерно сомнений и страха, с которыми мне теперь предстоит бороться изо всех сил.
– А знаешь, мне очень импонирует твоя решимость, – выдержав короткую паузу, Аристей с задумчивым видом складывает ладони перед собой. – Пожалуй, я позволю тебе увидеться с сестрой. Но сначала мне нужно убедиться, что ты скажешь ей именно то, что должен.
Я напрягаюсь еще сильнее, стараясь понять, в каком направлении он ведёт этот разговор. Аристею слишком легко давались манипуляции и многоходовые комбинации, поэтому сейчас каждое его слово звучит для меня как потенциальная ловушка.
– Ты убедишь её исполнить волю нового хозяина этого мира, – холодно и методично продолжает он, не отрывая от меня испытующего взгляда. – Ариадна должна принять своё предназначение и перестать сопротивляться неизбежному. Если она пойдёт навстречу своей судьбе, я позволю сохранить жизнь всем, кого ещё можно спасти. Уверяю тебя, Эрик, я прошу не так уж много за спасение того мира, который ты так отчаянно стремишься защитить.
Я сглатываю, чувствуя, как внутри разгорается мучительная борьба. Все во мне противится его словам, и в конечном итоге я произношу то единственное, что могу ответить:
– Я никогда не смогу толкнуть собственную сестру на подобную участь.
Взгляд Аристея наполняется злостью. Тигр, уловив эмоции хозяина, резко поднимает морду и издает низкий угрожающий рык. Аристею требуется всего доля секунды, чтобы восстановить контроль. Он успокаивающе гладит ручного зверя, но в его глазах горит все тот же хищный огонь, пока он сам успокаивающе гладит ручного зверя.
– Что ж, – раздраженно усмехается он, – признаюсь, я предвидел подобный ответ. Но я уверен, Эрик, что ты передумаешь и станешь гораздо более сговорчивым, когда увидишь кое-что захватывающее.
За его спиной внезапно активируется широкий экран, занимающий чуть ли не половину стены. Я рефлекторно поднимаю взгляд, и дыхание застывает в груди, превращаясь в ледяной ком ужаса.
Передо мной расстилается пылающий кошмар, безжалостно вонзивший раскалённые когти в моё сердце. Я вижу горящий ад на земле, мои личный ад. Астерлион, ставший для меня родным домой, город, где я впервые почувствовал вкус счастья и услышал первые крики своих сыновей, объят огнем и гарью.
В пламени исчезают знакомые очертания зданий и улиц, черный густой дым валит клубами к небу, превращая горизонт в серую мглу. Из динамиков с ужасающей ясностью и четкостью доносятся отчаянные крики; плач детей, зовущих своих матерей; надрывные мольбы о помощи; проклятия и стоны раненых, которые сплетаются в единый невыносимый хор боли и безысходности, пронизывающий до костей.
Сквозь этот ужасающий шум прорываются грохот выстрелов и мощные залпы орудий, от которых содрогается воздух. Я отчётливо вижу, как в чернильной мгле проносятся смертоносные тени мутантов, мгновенно уничтожающие всё живое на своём пути. Они перемещаются стремительно и точно, со свирепой яростью пожирая мой город, моих людей, и целенаправленно пробиваясь к центральной площади.
Мой взгляд отчаянно мечется по экрану, пытаясь отыскать в ужасающем хаосе знакомые ориентиры. Я ищу главную крепость города. Сердце болезненно сокращается в груди: там сейчас моя жена, мои дети, самое дорогое, что у меня есть в этом мире. Там, окруженная огненным кольцом, вся моя жизнь.
Окаменевшие мышцы пронзает мучительная дрожь, эмоции захлёстывают с непреодолимой силой, душа остервенело рвется из тела… туда к ним и горит… горит в адском пламени вместе с пылающим Астерлионом, так отчаянно верившим в победу Белого вождя.
– Что ты теперь скажешь, Эрик? – сквозь охвативший меня ужас прорезается безразличный голос Аристея. – Надежда по-прежнему жива в твоем сердце? Уверен, что да. Сейчас ты чувствуешь ее, как никогда остро. Тебе все еще есть, что терять… Так подумай, стоит ли твое упорство и бессмысленное сопротивление жизни твоих сыновей?
– Сыновей? – я вскидываю на него обезумевший от горя и ослепляющей ярости взгляд.
