По телу проходит ледяной озноб, уголки губ нервно подрагивают. Меня накрывают противоречивые эмоции. Предвкушение, страх, надежда, безумное волнение… Вытираю трясущиеся ладони о подол длинной рубашки и только сейчас осознаю, что совершенно неподобающе одета. Босая, растрёпанная…Что Эрик подумает обо мне, когда увидит? Черт, почему меня вообще волнует этот вопрос? Какая разница, как я выгляжу? Мой брат жив, он здесь, в нескольких метрах от меня, осталось лишь открыть дверь, и я смогу посмотреть в родные серые глаза, крепко обнять и расплакаться на его груди. Все остальное – не имеет ни малейшего значения.
Харпер уверенно толкает тяжелые резные двери, и те медленно распахиваются, впуская внутрь поток холодного света. Я порывисто шагаю вперед и невольно замираю на пороге. Горло мгновенно пересыхает, моя душа рвется вперед, пытаясь преодолеть сопротивление тела. Передо мной простирается величественный тронный зал. Высокие потолки сливаются с полумраком, а стены, выложенные из черного камня, поглощают свет, будто стремясь утопить зал в бесконечной тени. Старинные кованые люстры слабо мерцают, едва рассеивая темноту и бросая тревожные отблески на строгие каменные колонны и изящную резьбу, покрывающую стены.
Мой горящий взгляд безошибочно находит две высокие мужские фигуры, стоящие в самом центре помещения. Длинноволосого монстра я исключаю сразу, фокусируя все свое внимание на втором.
Взрыв адреналина в венах, за ребрами печет и царапает, острое чувство узнавания пронзает взбесившуюся мышцу в груди.
Он. Ошибиться невозможно! Широкие плечи, атлетическое телосложение, военная выправка, потрепанная боевая униформа, светлые взъерошенные волосы, мужественное напряженное лицо с высеченными словно из гранита чертами, стальные мамины глаза… Как же он на нее похож!
«– Клянусь, я покажу тебе настоящий мир. Он существует, Ари… не только на островах. Верь мне, сестренка. Только мне. Слышишь?
– Да.
– Поклянись!
– Клянусь…»
Эрик… Мой брат. Совсем другой – повзрослевший, возмужавший. Больше не юный отважный боец, который уже тогда был для меня образцом для подражания, моим смелым героем. Теперь передо мной мужчина. Опасный и сильный. Родной. Любимый. Живой.
Я с трудом дышу, эмоции захлёстывают целиком. Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах отражение собственных чувств: там шок, боль, невероятное облегчение, безудержная радость, мучительное неверие, отчаянная надежда, страх…
– Эрик… – едва слышно выдыхаю я, с трудом веря в реальность происходящего. Я жадно вглядываюсь в изменившиеся черты его лица, ставшие более жёсткими и суровыми. В его глазах горит всё тот же знакомый, непреклонный огонь упрямства, которым я всегда восхищалась.
Восемь долгих лет я жила с невыносимой мыслью, что Эрик героически погиб, и вот он стоит передо мной, живой и реальный. Ожесточённый, измученный, но не сдавшийся. Я больше не одна. Теперь нас двое, двое против несокрушимой империи абсолютного зла. Слёзы горячей волной подступают к глазам, но я отчаянно пытаюсь их сдержать.
– Ари… как же ты выросла, сестренка. Я и не думал… – голос Эрика дрожит, срывается на полуслове, и мы одновременно начинаем идти навстречу друг другу, не замечая никого вокруг.
Мир меркнет, исчезает, оставляя нас наедине с этим моментом. Внутри зарождается ураганный вихрь, я словно оголённый нерв, каждая клеточка тела вибрирует от облегчения и надежды. Один торопливый шаг, второй, третий… От волнения колени внезапно слабеют, и если бы не твердая рука Харпера, ухватившая меня за плечо, я наверняка бы неуклюже рухнула на пол.
Прикосновение Харпера возвращает меня в жестокую реальность, где любой неверный жест может повлечь за собой безжалостные последствия.
– Осторожнее, Ари, – раздается над моей макушкой предостерегающий шепот Харпера. Я пытаюсь высвободиться из его захвата, но он держит меня крепко, не позволяя побежать навстречу брату. – Помни, чем ты рискуешь.
– Кай дело тебе говорит, мой ангел, – приторно слащавым голосом произносит Аристей. – Моя щедрость вовсе не безгранична и имеет свою цену. Я думаю, мне не обязательно озвучивать ее вслух. Ты и так знаешь, о чем речь.
Я бросаю на него быстрый взгляд, не скрывая скопившейся внутри ненависти. Желтоглазый ублюдок хищно улыбается, и я с удивлением отмечаю некоторые изменения в его внешности. Кожа кажется бледнее и тоньше, черты лица заострились, волосы стали длиннее и гуще, и только узкие змеиные зрачки пульсируют все той же зловещей тьмой.
– Знаю, – холодно отзываюсь я, чувствуя, как расслабляются пальцы Харпера, даруя мне долгожданную свободу. – Мы вернемся к вопросу цены… позже, – отрывисто роняю я и впиваюсь взглядом в потемневшее лицо брата.
