Выходит, мы с Аристеем гораздо больше похожи, чем я был готов признать. Я всегда подозревал это, но упрямо отрицал очевидное, скрываясь за маской самообмана. Я считал, что мои действия направлены исключительно на благо, а его – движимы безумием и разрушением. Но правда в том, что мы оба стремились изменить реальность под себя, используя бесчеловечные и жестокие методы.
Сейчас, оказавшись перед последним рубежом своей войны, я отчетливо понимаю, что впереди – логово моего главного врага и финальная битва. Там ждут уродливые порождения моих и чужих ошибок. Кайлер Харпер – одно из них. Сын Аристея. Создание, балансирующее между двумя мирами. Моё самое мощное оружие. И величайшая угроза. Я знаю, что доверять ему опасно, но выбора больше нет.
Я пытался использовать любовь как инструмент контроля, цепь, способную удерживать его на краю бездны. Но это чувство не подчиняется приказам и не терпит искусственных границ. Оно возникло само собой, вопреки моим расчётам и вне моего влияния.
Как бы дико это ни звучало, но когда Харпер вывез мою дочь из «Крыла Орла» и доставил её в логово Аристея, он искренне верил, что таким образом спасает жизнь Ари. Кайлер был убеждён, что человечество обречено и неизбежно будет стёрто с лица земли. В его понимании, лишь глубоко спрятанные под землёй гнёзда Аристея могли стать последним безопасным убежищем для Ариадны – единственным местом, куда не проникнет хаос и разрушение, где он сможет каким-то непостижимым способом уберечь её от того, к кому ее сам же и привел. И только позже, когда Ариадна начала вспоминать, а Харпер впервые почувствовал в себе неведомую прежде силу, он осознал, что путь к спасению всё же существует. И именно она, моя дочь, показала ему этот путь.
Я рассчитывал на подобный исход, но риски всё равно были несоизмеримо высоки. Это была опасная и жестокая игра, где на кон было поставлено самое дорогое. Сколько бы я ни убеждал себя в необходимости принятых мер, невозможно отрицать очевидное – выбранные методы делают меня не лучше тех, кого я презирал всю жизнь.
Час расплаты настал. Я встречаю его без сожалений, без колебаний, без жалости.
Настало время поставить точку. Для себя. Для Ариадны и Эрика. Для всего человечества.
Я начал эту войну. Я же её и закончу.
Последний ход сделан.
Игра подходит к концу.
– До Ядра осталась пара километров, – сухо докладывает Харпер, глядя на экран прибора в своих руках.
Я поднимаю взгляд, наблюдая за движением колонны бронетехники, которая медленно продвигается по туннелям, заваленным обломками от ударной волны баллистических ракет, обрушившей своды и раскрошившей стены. Машины с трудом маневрируют среди раздробленных кусков бетона и стали, воздух наполнен тяжёлым запахом гари, раскалённого металла и едким привкусом озона, а приборы тревожно сигнализируют о высоком уровне радиации.
Солдаты, полностью облачённые в защитные костюмы и герметичные шлемы с усиленной системой фильтрации, напряжённо вглядываются в окружающий мрак, крепко сжимая в руках оружие. Каждый вдох даётся с трудом. Тишина, прерываемая лишь треском дозиметров и тяжелым дыханием бойцов, кажется почти оглушающей. В сгущающемся полумраке туннеля время словно замедлилось, и каждая секунда растягивается в мучительное ожидание неминуемой беды.
Харпер расположился напротив, на узкой скамье тесного броневика. Он единственный, кто отказался от средств защиты, очевидно решив, что радиация не способна причинить ему особого вреда. В тусклом свете приборных панелей его лицо с аномально заострившимися чертами выглядит откровенно жутко. Бледная кожа натянута до предела, под ней отчётливо проступают тёмные вены. Устремлённые в никуда застывшие глаза временами вспыхивают хищным блеском, зрачки то сужаются, то расширяются, создавая впечатление, что в них мечется что-то дикое и опасное, отчаянно ищущее выход наружу.
Я наблюдаю за Харпером с нарастающим беспокойством, ясно понимая, что сейчас внутри него бушует настоящая буря. Война двух противоположных сущностей достигает пика: человеческий разум отчаянно пытается сохранить контроль, в то время как звериная сущность Аристея неумолимо прорывается на поверхность, поглощая его сознание. Он отчаянно сдерживает армию мутантов, но каждая следующая секунда приближает его к краю, за которым он может потерять себя окончательно, и тогда мир захлестнёт катастрофа.
– Неважно выглядишь, Харпер. Уверен, что всё ещё можешь их контролировать? – прищурившись, сдержанно спрашиваю я.
Кайлер резко встряхивает головой, отгоняя наваждение, проводит рукой по частично побелевшим волосам и медленно поднимает на меня расфокусированный взгляд.
