Но внешность – это далеко не то, что вызывает во мне сейчас почти паническую реакцию. Моё тело, подобно настроенному инструменту, начинает отзываться на прикосновение пальцев музыканта, превращаясь в резонатор, улавливающий сигналы, которые я не могу ни понять, ни контролировать. В висках нарастает гул, и в голове на мгновение проносится болезненная вспышка, сменяющаяся странной, почти эйфорической ясностью. Кожа горит, дыхание сбивается, зрачки расширяются, пытаясь впитать в своей глубине весь доступный свет.
Это не страх, не отвращение, а нечто совершенно парадоксальное. Болезненная и одновременно сладкая реакция на близость его сущности, на незримое присутствие его вируса в моей крови, застывшего в ожидании активации. Я буквально чувствую, как в моих венах что-то трансформируется, реагируя на молекулярном уровне, словно мой организм начинает подстраиваться под вибрацию его внутренней силы.
На коленях Аристея покоится массивная голова бурого медведя, которую он лениво гладит длинными пальцами, словно играя с огромным ручным псом. При моём появлении он легко отсылает зверя назад за трон и грациозно поднимается на ноги, направляясь навстречу, отчего волны тепла в моём теле становятся почти невыносимыми, а колени слабеют от переизбытка не поддающейся рациональному объяснению реакции.
– Мой ангел, – произносит он вслух, а не в моей голове, от чего сердце делает резкий болезненный скачок. – Ты освещаешь этот зал своим присутствием. Надеюсь, этот грубый мужлан не слишком обижал тебя?
Его губы растягиваются в неожиданно приветливой улыбке, от которой я едва не падаю в обморок. Остановившись передо мной, Аристей протягивает руку, явно предлагая опереться на неё или поздороваться, будто мы старые знакомые, а не враги, стоящие по разные стороны баррикад в этой войне.
Я инстинктивно отшатываюсь, покосившись на Харпера. Поймав мой взгляд, майор резко втягивает воздух сквозь зубы, лицо его застывает каменной маской, но он молча проглатывает унизительный укол хозяина.
– Хозяина? – рассмеявшись, произносит Аристей, мгновенно прочитав мои мысли. Его глаза вспыхивают неподдельным весельем, черные зрачки расширяются, становясь почти нормальными… почти, если бы не мерцающие желтизной радужки. – Неужели Кай не рассказал тебе? – чуть склонив голову, бросает на Кайлера быстрый взгляд и в наигранном возмущении цокает языком. – Он мой сын.
Кровь леденеет в жилах, мир рушится под ногами, но я успеваю схватиться за край ближайшей колонны, чтобы не упасть. Харпер, стиснув челюсти, смотрит прямо перед собой, тщательно скрыв истинные эмоции, если они у него все еще есть. Если он все еще способен чувствовать, в чем я очень сильно сомневаюсь. Майор и раньше казался бездушным и жестким командиром, но тогда его суровая самодисциплина и требовательность к остальным соответствовала занимаемой должности, а на деле… На деле, он даже не человек.
Сын… Сын… Сын!
Твою ж мать!
В голове раздаётся треск, именно так один за другим лопаются мыльные пузыри. В моем случае – иллюзии, обрывки догадок, прежние версии мира, где Харпер был бойцом Полигона, сражающимся на нашей стороне, а Аристей – врагом и чудовищем, сумевшим подчинить себе шершней.
Я медленно поворачиваю голову к Кайлеру, пытаясь найти на его лице хотя бы намек на протест, но он, как проклятая каменная глыба, не дает мне ни одной зацепки.
– Ты лжёшь, – снова взглянув на Аристея, сипло шепчу я, не узнав собственного голоса. – Это… какая-то игра. Провокация.
– О, конечно же, – с театральной искренностью кивает желтоглазая тварь. – Разве я когда-либо говорил правду? Хотя, – он подходит ко мне чуть ближе, и я вновь чувствую, как невидимая волна проносится сквозь тело, – у тебя ведь в крови нечто, что не может лгать. Разве не так?
Я подаюсь на шаг назад и тут же ощущаю, как Кайлер встает за моей спиной, отрезая путь к отступлению. Он ближе, чем мне хотелось бы. Только каким бы ни было расстояние, оно ничего не значит, если речь идет о приказах его «отца».
– Что не так с моей кровью? – выдаю единственную связную мысль, вырванную из безумного хаоса, творящегося в моей голове.
– Она идеальна, мой ангел, – лучезарно улыбнувшись, он вновь протягивает руку и, не дожидаясь разрешения, кончиками костяшек касается моего лица.
Обжигающий импульс проносится по нервным окончаниям. Вспышка тошноты подкатывает к горлу, а тело становится вялым и безвольным. Я не успеваю закричать, чувствуя, как стремительно проваливаюсь во тьму и лечу вниз с бешеной скоростью, оставляя за собой лишь звенящую пустоту. Реальность распадается, сознание вырывается из тела, переместившись куда-то за грань мира.
