– Они все мертвы, Дерби, – безразлично поизносит Аристей. – Ты пришёл в мой дом с оружием, и я имею полное право ответить тебе тем же. Но у меня к тебе и жалким остаткам твоей армии есть встречное предложение, – добавляет он снисходительным тоном.
Я с трудом сдерживаю клокочущую в груди ярость, чувствуя, как скулы каменеют от напряжения:
– Чего ты хочешь, Аристей?
Эфир снова на мгновение затихает. Я уверен, что желтоглазый ублюдок специально выдерживает паузу, наслаждаясь моей беспомощностью. Секунды тянутся бесконечно. Я чувствую, как взгляды членов команды впиваются мне в спину. Сердце колотится так сильно, что становится трудно дышать. В голове проносится тысяча вопросов и ни одного ответа. Единственное, в чём я уверен – нас ведут в ловушку, и я не представляю, как не дать ей захлопнуться.
– Брось оружие и заставь своих людей сделать то же самое. После этого вы сядете в поезд, который прибудет через минуту. Считай это возможностью остыть и подумать о своих дальнейших действиях. Когда я решу, что ты готов к разговору, мы обсудим условия вашей капитуляции. Другого шанса я не дам.
Его слова накрывают меня волной ледяной ненависти, но я прекрасно понимаю, что выбора нет. Я обвожу взглядом свою группу, видя в глазах людей такие же отчаяние и ярость, которые испытываю сам. Мы загнаны в угол, и единственный шанс выжить – согласиться на условия врага.
Мысли о том, что наши жизни могут оборваться здесь, в этом мрачном туннеле, вдали от дома и без малейшего шанса на спасение, вызывают у меня не страх перед смертью, а жгучее чувство несправедливости и невозможности смириться с тем, что все наши усилия были напрасны.
– Всем, отойти к стене и бросить оружие на землю, – командую я хрипло, с трудом выдавливая слова. – Выполнять немедленно!
Бойцы обмениваются взглядами, но подчиняются приказу. Звон стали о бетон режет слух. Я последним избавляюсь от автомата, чувствуя, что вместе с ним отрываю от себя нечто большее, чем просто кусок металла.
Грохот приближающегося состава становится оглушительным. Вспышки яркого света ослепляют нас, и поезд с визгом тормозов резко останавливается, заставляя сердце пропустить удар. Двери вагона раскрываются, вызывая стойкую аналогию с пастью хищника, готового заглотить свою добычу.
– Смелее, Дерби, – снова звучит в динамике голос Аристея. – Тех, кто останется на путях, ждет трагичная участь. Мои солдаты еще недостаточно сыты и не откажутся от добавки. Мне пригласить их, или ты уже решился?
Сдержав рвущееся наружу проклятие, я делаю шаг вперёд, который мне дается с неимоверным трудом. На мгновение останавливаюсь, оглядываясь на своих бойцов. Эти люди доверили мне свои жизни, и сейчас я веду их прямиком в руки врага. Горькое осознание моей ответственности сжимает внутренности холодной хваткой, но других вариантов нет. Ухватившись за поручень, я поднимаюсь на подножку. Вслед за мной начинают двигаться остальные. Напряжение и злость исходят от каждого, но инстинкт самосохранения оказывается сильнее.
– Все внутрь, быстро! – мой голос звучит уверенно, в то время как внутри кипит буря негодования.
Тяжело дыша, бойцы поднимаются по металлическим ступеням. Последней заходит Грант, быстро оглянувшись назад, в темноту, прежде чем двери вагона захлопываются за нами с тихим, почти беззвучным щелчком.
В вагоне тут же переключается освещение – на аварийное: его приглушенное мерцание сопровождается ровными нервирующими интервалами. Я быстро осматриваю пространство вокруг: футуристический интерьер, обтекаемые гладкие поверхности и плавные линии, – все это кажется здесь почти неуместным после ужаса, оставленного снаружи. Повсюду встроены сенсоры и сканеры, их тусклое свечение наводит на мысль о непрерывном наблюдении. Я замечаю защитные механизмы на дверях – сверхнадежные замки, интегрированные с панелями управления и лазерными датчиками движения. Очевидно, двери не откроются, пока тот, кто контролирует поезд, не решит иначе.
Состав плавно трогается с места, постепенно набирая скорость. Бойцы занимают места вдоль стен, прислоняясь к прохладной поверхности, пытаясь унять бешеный пульс и осмыслить произошедшее. Мы движемся вперёд, в неизвестность, безоружные и уязвимые, полностью во власти Аристея.
Инициары оцепенели в полнейшем шоке, – для них потеря Лароссо стала ещё одним болезненным ударом, в то время как я потерял почти три сотни солдат. Столько же осталось с Микаэлем, но вызвать их на помощь сейчас, значит – отправить на верную смерть, к тому же связь, похоже, рухнула окончательно. Единственное, что по-прежнему остаётся неизменным, – мигающий сигнал биотрекера Ариадны. Пока она жива, у нас есть цель и надежда. Если я доберусь до неё, возможно, появится шанс вырваться отсюда живыми.
– Этот поезд не уступает самым модернизированным составам Новой Атлантиды, – ровным голосом замечает Грант, удивительным образом сохранившая полное самообладание. – Интересно, сколько подобных технологий находится в распоряжении нашего врага. И откуда у него такие возможности?
Эванс мрачно осматривается, проигнорировав её слова.
