– Если бы мы не пошли проверять пути, то сейчас тоже были бы мертвы, – вот о чем ты должна думать, Грант, а не удивляться технологиям, – лейтенант сжимает кулаки так сильно, что на костяшках проступает белизна. – Сколько же их должно было быть, чтобы уничтожить вооружённый взвод с боевой техникой? – нервозно продолжает Эванс. – Мы выдержали несколько атак, потеряв только троих бойцов…
Его голос срывается, давая понять, что только сейчас он осознал и принял весь масштаб случившегося. Я тяжело вздыхаю, пытаясь найти подходящие слова:
– Возможно, мутанты прощупывали нас, изучали наши силы, искали слабые места. Или просто ждали удобного момента.
Эванс поднимает на меня напряженный взгляд.
– Кто такой этот Аристей, и почему он беседовал с тобой, как со старым приятелем?
Я медлю, мысленно подбирая слова, за которыми не должно последовать еще больше вопросов и паники.
– Это долгая история, – уклончиво отвечаю я, чувствуя, как взгляд Эванса становится ещё острее. – Если коротко, Аристей – тот, кого нам стоит остерегаться сильнее, чем всех мутантов вместе взятых. Он их создатель и хозяин, обладает возможностью контролировать их действия, коллективно управляя этими тварями. И он отлично осведомлён о нас. Обо всех нас.
– Создатель мутантов? – резко вмешивается Грант, проявляя заметный интерес и беспокойство. – Ты серьёзно сейчас?
– Вполне, – сухо отвечаю я. – Аристей не человек в привычном смысле.
Оба бойца из моей разведгруппы, коренные астерлионцы, переглядываются и нервно переминаются, явно с трудом сдерживая себя от комментариев в адрес истинной сути Аристея. Я жестом приказываю им молчать, потому что их религиозный бред о Боге тьмы и Белом вожде, явившемся спасти этот мир, вряд ли сможет объяснить хищную природу этого выродка и мою роль в происходящем.
По вагону проходит волна напряжения. Инициары ошеломлённо смотрят на меня, осознавая, что ситуация гораздо хуже, чем они представляли себе изначально.
– Значит, он контролирует их действия напрямую? – хрипло спрашивает Пирс, бледнея и стискивая зубы от бессилия.
– Именно, – подтверждаю я.
Тишина затягивается, и я чувствую, как сгущается атмосфера беспокойства. Пирс нервно перебирает пальцами, Грейсон сжимает ладонь в кулак, Эванс не сводит с меня напряжённого взгляда, будто ожидая, что сейчас последует признание, способное перевернуть всё с ног на голову, и оно следует, но не с моей стороны.
– Подождите… Аристей… Я слышала это имя раньше, – внезапно восклицает Грант, возбужденно подскочив на месте.
Взгляды всех присутствующих молниеносно обращаются к ней. Я тоже напряжённо всматриваюсь в лицо Элины, понимая, что сейчас прозвучит нечто важное.
– Ты что-то знаешь про Аристея? – резко уточняет Эванс, мгновенно напрягаясь.
Она качает головой, словно не веря сама себе:
– Нет, не знаю, но… – она замолкает, пытаясь вспомнить детали. – Это было странно. Несколько недель назад я изучала захваченную особь. Мутант содержался в лаборатории, в полностью изолированном боксе, где мы обычно проводим акустические и электромагнитные тесты. Мы намеренно использовали экранирующие материалы, чтобы исключить любые внешние помехи и сигналы извне. Моя команда уже тогда заподозрила у шершней наличие коллективного разума или ментальной связи, – нам нужно было подтвердить или опровергнуть эту теорию.
Она ненадолго замолкает, собираясь с мыслями.
– В тот день в лабораторию неожиданно зашёл майор Харпер, он хотел уточнить что-то по результатам испытаний. Пока мы говорили, он вдруг замолчал и замер, не сводя глаз с мутанта. Создалось впечатление, что он видит и слышит нечто такое, чего не замечала я. Потом он резко повернулся ко мне и сказал: «Эта особь только что заговорила со мной». Я тогда решила, что он шутит, но он был абсолютно серьёзен и явно встревожен.
– Что именно он услышал? – подталкиваю я её, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
Элина снова замолкает, нервно сжимая руки и явно сомневаясь, стоит ли говорить дальше. Наконец она всё же произносит:
– Он сказал, что мутант произнёс имя: Аристей. И произнёс не вслух – Харпер слышал его голос у себя в голове. Я тогда решила, что майор просто переутомился, ведь динамики в боксе были полностью отключены. И более того, – она поднимает взгляд на меня, пытаясь убедиться, что я понимаю серьёзность её слов, – мутанты, которых мы изучали, в принципе не способны воспроизводить человеческую речь. У них атрофированы отделы мозга, отвечающие за речевые функции.
На вагон обрушивается ледяная волна молчания. Я чувствую, как на коже проступает холодный пот, осознавая, насколько глубже и страшнее может оказаться связь Аристея с Харпером.
Эванс переводит встревоженный взгляд на меня, не скрывая ужаса и недоверия одновременно:
– Значит, эта тварь говорила с майором напрямую в его голове? Телепатически?
