— Ладно, будет с тебя, — отмахнулся Призрак. — Скажи лучше, как речь вернулась.
— Не знаю, — признался Вепрь. — Я просто услышал голос… и захотел ответить.
Призрак отвернулся и уставился куда-то на барханы. Вепрь вмиг сообразил, что к чему.
— Ты знаешь, кто говорил со мной. Так ведь?
— Возможно, — не стал отпираться Призрак.
— Но не скажешь.
— Не могу. Пока сам не вспомнишь, я бессилен. В конце концов, я всего лишь… — как ты там меня назвал? — помутнение.
Вепрь с пониманием кивнул и наподдал верблюду. Ночь таяла, и надо было торопиться.
Остановить верблюда оказалось ещё сложнее, чем разогнать. Вепрь с великим трудом угомонил зверюгу и чудом заставил опуститься на колени. Спрыгнул и припал на колено сам. Блеск он заметил ещё издали.
— Что там? — Призрак заспешил к нему. Навис над плечом.
— Таймуров перстень, — Вепрь продемонстрировал находку. Крупный топаз холодно сверкнул в лунном свете.
— А парень-то не промах! — усмехнулся Призрак. — Соображает. Похоже, мы уже близко.
— Похоже на то… — эхом отозвался Вепрь и нахмурился: порыв ветра принёс с собой запах, который узнал бы любой.
Люди Енкура оказались достаточно умны, чтобы не разжигать костров, но даже мудрейший из мудрецов не сумел бы отговорить лошадей гадить.
Пахну́ло конским дерьмом.
— Пошли, — скомандовал Вепрь. — Я чую, где их искать.
Если спуститься с Гаюн-бархана, взять к северу и ехать четыре дня, можно добраться до истока реки Тамук. Это крохотный родничок среди угрюмых неприступных скал. Ну а если повернуть к югу и сойти по перевалам в ущелье, неминуемо упрёшься в непролазные заросли тарханского терновника, шипы которого напитаны смертельным ядом. Никто в здравом уме не полез бы туда добровольно. Именно это делало путь отличным укрытием для всех, кто не в ладах с властью великих каганов.
Туда Вепрь и направился. Верблюда, правда, пришлось оставить. Но это и к лучшему.
Сплошная стена острых игл озадачила и сбила с толку. Конечно, можно распластаться на пузе и рискнуть пролезть под шипастыми ветками, но… Как же тогда пробрались похитители? С ними пленённый каган, свои и угнанные лошади, Енкур, который вряд ли способен ползать на локтях…
Нет, что-то тут не чисто. В чём же секрет?
Следов рядом с зарослями Вепрь не обнаружил, сколько не искал. Только зря время потратил. Потом попытался раздвинуть колючие ветви. Укололся и пришлось отсасывать яд. Попробовал обойти густую поросль, но она упёрлась в отвесные склоны.
Погань!
Он стоял, чесал в затылке, хмурился и прикидывал варианты, когда услыхал истошные, полные отчаяния вопли.
— Ы-а-а-а-а! Ы-а-а-а-а!!!
Вепрь аж подпрыгнул. Выхватил меч и… понял: орёт верблюд.
Горбатая скотина угодила лапищей в засохший колодец — таких по всей тарханской равнине пруд пруди — и ухитрилась застрять.
— Придётся выручать товарища, — беззлобно усмехнулся Призрак. — Как-никак, он тебя на своём горбу пёр.
Вепрь выплюнул пару ругательств и побрёл к зверюге. Нога зацепилась основательно, пришлось постараться, чтобы вызволить беднягу. Благо, горбатый сообразил, что ему помогают, и особо не рыпался.
Но под мозолистой верблюжьей ступнёй оказался вовсе не колодец. Там оказалась…
Твою ж ковригу!
— Мелкий… — глухо пробормотал ошарашенный Призрак. Ломкая, заморённая жарой почва крошилась и сыпалась, точно песочная коврижка, обнажая прореху, сквозь которую виднелись каменные своды. — Да там же подземный ход! Ай, да верблюд! Ай, да сукин сын!
Недолго думая, Вепрь руками раскопал дыру, чтобы можно было втиснуться, и спрыгнул вниз. На голову полетели комья засохшей земли вперемешку с песком и камнями.
Пещера оказалась на удивление широкой, длинной и такой тёмной, что приходилось двигаться ощупью. Ясное дело, здешние обитатели преодолевали его с факелами, но такой роскоши у Вепря при себе не имелось. Хорошо хоть, дорога проторенная, нахоженная. А судя по тому, что он угодил сапогом в свежую конскую лепёху, проезжали здесь совсем недавно.
Интересно, где спрятан вход? Впрочем, неважно. Сейчас гораздо важнее добраться до выхода.
Наконец, впереди показался проблеск света. Тонюсенькая полоска: луч восходящего солнца просочился в щель промеж плотно сколоченных досок.
Вепрь вжался в стену и прислушался. Выход охраняли двое.
Говорили на тарханском. Быстро, бегло, с прибаутками и каким-то совершенно немыслимым акцентом, поэтому различить удалось лишь отдельные слова.
Завтра. Ждать. Гонец. Условия. Засранец. Держать месяц. Резать глотку.
Этого хватило. Не требовалось быть знатоком наречий, чтобы понять: каган в серьёзной опасности.
Погань!
Вепрь прильнул к щели и попытался рассмотреть убежище пустынников. Получилось плохо: молодецкая спина часового закрывала весь обзор. Вот же…
Вепрь бесшумно извлёк кинжал из ножен.
— Ты ведь не попрёшь на пролом? — шепнул Призрак.
Ответом послужил тяжёлый взгляд. За кого этот тип его принимает? За идиота?
Вепрь отступил глубже, в самую темень. Подождал, чтобы глаза как следует привыкли, нашарил мелкую каменюку и запустил в деревянную дверь.
