Сощурившись, Вепрь наблюдал за перемещениями часовых.
— А, ну, это, конечно, аргумент, — фыркнул Призрак-Полумесяц. — Ты деликатен, как никогда, Мелкий. Кстати, ежели интересно, один из игрунов позвал часового под тент — сделать ставку.
Вепрь заметил это и без указки. Удачнее момента не придумаешь. Рывок, едва заметное движение — ключ с тихим щелчком провернулся в замке, — и клеть распахнулась.
— Вылезай, — скомандовал шёпотом. — Быстро!
Таймур — целый и невредимый — выбрался наружу. Это радовало. Из скального укрытия выскочил бордовый от гнева Сартак, за спиной которого маячил бледный, как полотно, Енкур. Видать, они-таки обнаружили мёртвого чашника и пропажу ключей. Это огорчало.
Погань…
— Вон он! — палец узкоглазого безошибочно ткнул в Вепря. — Держите сучьего сына!
Пустынники обнажили мечи, а арбалетчики на скалах взяли беглецов на прицел.
Деваться было некуда. Вепрь извлёк ятаган из ножен, закрыл собой мальчишку и осторожно подался назад. Один шаг. Второй. Третий. Достаточно. Там, за спиной, в тридцати ярдах против солнца — вход в подземный тоннель.
Ему не улизнуть, и гусю понятно. Однако этого и не требовалось.
— В пещеру, — глухо скомандовал кагану. — Быстро!
— Но…
— В пещеру, сказал!
Таймур подчинился, драпанул к скале и занырнул в тёмный зёв перехода. По мальчишке не прилетел ни один болт: ясное дело — ценный заложник нужен живым.
Вепрь же остался один на один с пустынным войском, закрывая собой подходы к тоннелю. Пауза неприятно затягивалась, а в таких случаях уместно только одно: бить первым. И Вепрь ударил.
Ятаган со свистом рассек воздух, и сталь запела. Песнь нарастала с каждым ударом. Вепрь не строил иллюзий: знал, что умрёт. Слишком уж много пустынников на него одного. Попросту числом задавят. Если не достанет вражий клинок, то свалит меткий выстрел. Другого не дано. Но…
Вепрь намеревался забрать с собой в могилу как можно больше супостатов. И уже открыл счёт.
Раз — невысокий, но юркий пустынник умело блокировал атаку сверху, но прозевал кинжал в бочину.
Два — высоченный бугай свалился, когда ятаган полоснул по икрам.
Три — сразу два пустынника рухнули: один с рассечённой глоткой, другой со вспоротым брюхом.
Четыре… в плечо со свистом впилась железная оса: арбалетчики открыли огонь. Руку прошило болью, и Вепрь не успел отразить атаку.
Удар должен был снести полбашки. Должен. Но не снёс. Летящий меч блокировал Таймур. Мальчонка выскочил из пещеры, как бес из коробки, и с боевым кличем кинулся наперерез. В руках он сжимал ятаган. Тот самый, который Вепрь оставил за ненадобностью в секретном переходе…
Твою же погань!
— Обалдел? — рявкнул Вепрь, когда посыпались удары.
— Я тебя не брошу! — прокричал каган, орудуя клинком не слишком умело, но яростно.
— Не зацепите мальчишку! — возопил Енкур с другого конца лагеря.
— Лазутчика в расход! — командовал Сартак.
— Держись! — орал Призрак. Белее мела, встрёпанный, с лихорадочным блеском в глазах он внимательно следил за схваткой, крепко стискивал кулаки, но помочь ничем не мог.
Вепрь вдарил с разворота, отпрыгнул, пригнулся — меч свистнул над самой макушкой. Сшиб одного гада подсечкой. Перекатился. Вскочил. Зарычал, сдерживая натиск… и чуть не ослеп от боли, когда острая сталь прошлась по пояснице. Кровь хлынула, как из резаной свиньи, и новая атака вышла слабой. Пустынник без труда отразил выпад и контратаковал, а товарищи дружно его поддержали. Острое лезвие рассекло щёку. Тяжёлый сапог саданул под колено. Ятаган обрушился сверху. На то, чтобы не дать разрубить себя надвое, ушли последние силы. Вепрь не устоял и рухнул в лужу собственной крови.
— Х-ха-а-а-а! — Таймур бросился в атаку, чтобы защитить его, но ничего путного из манёвра не вышло: меч без труда выбили из рук юнца, а его самого схватили и скрутили. Каган тут же забился, пытаясь высвободиться. — Не трогайте! Не смейте! Не убивайте его! Ай!
— Стойте! — Енкур подбежал и опустился на колено, марая длиннополую робу в крови. — Кому ты служишь? Отвечай!
Он сдёрнул шемаг с лица Вепря и шумно выдохнул:
— Ты⁈
Хотелось сказать в ответ что-нибудь приятное, но, когда захлёбываешься кровью, особо не до любезностей. Поэтому Вепрь выплюнул короткое ёмкое:
— Паскуда…
Енкур улыбнулся.
— А ты молодец, — сказал, извлекая из бесконечных складок мудрёного одеяния кинжал. Короткий, тонкий, с тремя заострёнными гранями. Такими не режут. Колют. — Почти заставил поверить в немоту. Но я-то знал, что ты не прост. Прощай, Чёрный жнец. На том свете свидимся.
Он замахнулся. Тонкий клинок блеснул, поймав солнечный луч, и… длинная стрела навылет пробила горло Служителя. Енкур захрипел и ничком повалился на Вепря.
— Матушка! — Таймур задрал голову, и пустынники разом посмотрели наверх.
На скалистом гребне гарцевала на белоснежной кобыле Сиятельная каганэ. А за её спиной стояла тарханская армия.
