— Убей их… — зашептали голоса в голове. — Убей их всех. Вырежи до последнего. Ты ведь хочешь этого. Хочешь…
Нет. Нет!
— Ты создан, чтобы убивать. Не противься. Такова твоя природа. Ты сеешь смерть. Ты — чудовище. Чудовище! Твоя душа сгнила…
Ледорез вдруг чётко осознал, что бьётся супротив полчища демонов: небопротивных рычащих тварей с перекошенными рожами, торчащими клыками, заострёнными ушами и глазами чёрными, как грех.
Он должен убить их. Убить всех до последнего. Иначе — беда.
По стенам коридора зазмеились трещины, из которых выпростались осклизлые полужидкие лапищи. Они тянулись к нему. Шептали, звали, молили. И сопротивляться не было сил…
— Ты наш теперь. Ты наш. Ты наш. Ты наш…
Мощный удар. Клинок по рукоять вошёл во вражью плоть. Яр провернул меч в ране, неотрывно глядя демону в глаза. Демон корчился. Кровь хлестала из него, как из резаной свиньи.
Какое наслаждение…
Яромир облизал окровавленные пальцы, зажмурился от удовольствия и тут же, ловко увернувшись от атаки, обрушил меч на ещё одного незадачливого монстра. А следующего поймал кинжалом в пах.
Это так забавно! Они такие смешные. И такие медленные. Неповоротливые. Но как же восхитительна их кровь! Наверное, потроха тоже хороши. Сочные, влажные, упругие… М-м-м-м…
— Яромир! Яромир!!!
Что за странные звуки? Похоже, кричит демон. Какой-то очень мелкий. Скорее всего, самка. Если перерезать глотку, она перестанет вопить.
— Яромир, что ты делаешь! Остановись!
— Мелкий! Мелкий, эй! Очнись! Приди в себя! Сопротивляйся, разъети тебя гоблины! Это Пагуба! Сопротивляйся!
Пагуба… Пагуба…
«Пагуба сжигает душу… Вытравливает всё человеческое…»
— Яромир!!!
Он задышал часто и шумно. Крепче стиснул меч, повыше поднял окровавленное лезвие, поймал отражение, и…
Крик вырвался из глотки. С зеркальной поверхности глядел чудовищный монстр с застарелым косым шрамом через рожу. Кровожадный, не знающий жалости демон. Тот самый, от руки которого погиб Марий Полумесяц.
Нет… Это неправда. Неправда! Нет. Не-е-е-е-т!
Мир вокруг затянуло багрянцем, и Яр провалился в беспамятство.
Было слишком темно, чтобы видеть. Башка гудела. Хотелось пить. Волосы упали на глаза и мешались. Яр потянулся загрести их пятернёй, но не смог: кто-то связал ему руки.
— Не двигайся! — скомандовал этот кто-то громким шёпотом, и Яромир, проморгавшись, разглядел Преславу.
Княжна направляла на него кинжал. Острое лезвие слабо мерцало в полумраке.
Яр сморщился. Что, бес возьми, происходит?
— Отвечай, ты это или… не ты? — васильковые глаза лихорадочно блестели на белом, как мрамор, лице.
Хороший вопрос…
— Отвечай! Не то убью! — голос княжны предательски сорвался.
— Я.
— Точно?
— Точно. — Ледорез в два счёта освободился от пут и протянул верёвку княжне. — Где мы?
— Не знаю, — последовал ответ. — Кажется, в чулане. Тут повсюду хлам, ветошь и пауки. Когда ты… стал совсем странный, я уж и не знала, как быть. Перепугалась вусмерть. Но тут появился тощий рыжий парень. Он мычал, махал руками, звал. А за ним прибежали ещё двое. Один чернее сажи, с кольцом в носу, а второй весь расписной. Взвалили тебя на плечи и поволокли, а ты упирался, брыкался и выл. Чудом запихнули тебя в какой-то проход. Там была лестница, и мы спустились. Расписной отыскал эту дверь, вскрыл замок и велел затихариться, а сам ушёл и своих увёл. Куда — не знаю…
Она осеклась и потупилась.
Яр нахмурился. Губитель дев и его подпевалы… Вот уж от кого не ждал помощи!
Он глянул на дверь. Да уж… Если тарханцы их обнаружат, придётся солоно: хлипкий засов не выдержит и двух ударов.
Нехорошо…
— Как ты? — Преслава с тревогой заглянула ему в лицо.
— В порядке.
Ответ явно княжну не устроил.
— Скажи честно, — прошептала она, — ты… нездоров?
Яр посмотрел долго и внимательно.
— Я проклят, — выдал без обиняков. — И проклятье жрёт мою душу.
— И… давно это с тобой?
— Уже да.
— Странно… — княжна выглядела озадаченной. — Никогда раньше не замечала.
Яромир смежил веки и привалился затылком к холодной стене. Вздохнул.
— Снеженика умела снимать это дерьмо, — проговорил и тут же сообразил, что сболтнул лишнего.
Погань… Начало бабского допроса на раз, два…
— Снеженика — это… твоя женщина?
— Да.
— Она княжна?
— Нет.
— Она красивая?
— Временами.
— Ты её любишь?
— Да.
— А она тебя?
Яромир повёл плечом, прогоняя мурашки.
Заснеженный погост. Отчаянная магическая схватка. Снеженика, стремительно превращающаяся в обтянутый кожей скелет…
' — Потому что люблю…' — прозвучал в голове её голос.
Потому что люблю…
— Да.
Преслава с пониманием кивнула и тут же задала следующий вопрос:
— Тот синий цветок, который велели тебе передать… От неё?
— Да.
— Это какой-то особый знак, так ведь? — взбаламутилась Преслава. — Я знала! Я знала! Синегорка не верила, но я-то сразу поняла! И что он значит, этот знак?
Яр снова вздохнул и устремил взгляд на стиснутые кулаки.
— Она умирает, — сказал тихо. — И я — единственный, кто может помочь.
Улыбка мигом сошла с лица княжны.
— Мне жаль. — Преслава положила руку на его предплечье. Заглянула в глаза. — Ты сумеешь её спасти. Непременно сумеешь!
