Богатырша не соврала: не прошло и свечи, как они, прыгая с крыши на крышу, прячась под навесами и сливаясь с тенями в каменных нишах, достигли конюшен. Пробрались туда тихо, как мыши. Стреножили охрану, оседлали коней и благополучно дали дёру.
Яр таки увёл Енкурова воронка. Жеребец оказался с норовом, но до чего хорош! Чистокровный тарханский скакун. Преслава выбрала кобылу затейной масти — цвета заварного крема со сливками. Ледорез всерьёз подозревал, что нарядная лошадка принадлежала Айре. Синегорка предпочла крепко сбитого гнедого иноходца с иссиня-чёрной гривой под стать её собственной косе. Марий обошёлся без выезда.
До заката ехали молча и быстро, почти не давая лошадям роздыха. Лишь когда на небе зажглись первые звёзды, а Шатры остались далеко позади, Ледорез нарушил молчание.
— Откуда у тебя эта дрянь? — спросил коротко.
— Ты про склянку? — уточнила Синегорка и тут же фыркнула. — Святое Небо, ты неисправим.
Яромир глянул с непониманием.
— «О, старая подруга, рад тебя видеть! Ты пришла на помощь в самый горький момент и спасла нас! — выдала богатырша, нарочито понизив голос. — Спасибо тебе!»
«Чего это она?» — нахмурился Ледорез.
— Ошеломлена глубиной твоей безграничной признательности, — пояснил Полумесяц.
Яромир нахмурился ещё сильнее.
— Ну, ты, дубина стоеросовая! — всплеснул руками Марий. — Синегорка тебя выручила, жизнью своей рискуя, а ты… Даже не поблагодарил!
Яр поглядел на друга, а потом на богатыршу. Вот же…
— Спасибо, — сказал он.
— На здоровье, — хмыкнула Синегорка. — Я рада, что подоспела вовремя.
— Как ты нас нашла?
— Побеседовала с работорговцами. Они весьма сговорчивые ребята, особенно когда висят над пропастью вниз башкой.
Ледорез усмехнулся. Вот уж, да! Тем, кто пытался пленить Синегорку, оставалось только посочувствовать. Бедолаги!
— А склянка-то откуда?
Богатырша не сдержала улыбки.
— Он так и сказал, что ты выспросишь.
— Кто?
— Болтливый рыжий засранец ростом с бочонок доброго квасу. Знаешь такого?
Яр кивнул.
— Бахамут Красный. Глава торговой гильдии малого народа.
— Он всучил нам цельную кучу склянок! — рассмеялась Синегорка. — А ещё дал это.
Она подъехала ближе и протянула увядший цветок. Голубые лепестки почти полностью осыпались.
Скрепив сердце, Яр принял дар. Внутри, в самой душе всё кровило и жгло.
Снеженика… Нежная, наивная, проклятая своей силой и навеки запертая вХолмах. Его женщина. Ну… или что-то временами на неё похожее.
Он сунул цветок за пазуху.
— Надо же… — проговорила Синегорка, внимательно наблюдая за ним. — А ты, оказывается, способен чувствовать.
Яромир промолчал. Подотставшая Преслава разговора не слышала.
— Кто она? — спросила богатырша, по-прежнему всматриваясь в его лицо.
— Никто, — ответил Яр и пришпорил воронка, посылая вперёд.
Золотые пески тянулись до самого горизонта. Бескрайняя, коварная, не ведающая жалости пустыня, способная погубить даже многоопытного путника. Но пугали вовсе не барханы, раскалённые хищным южным солнцем. И не лютые суховеи. И даже не удушливый зной, от которого пот лил ручьями, в груди становилось тесно, а голова плыла.
Нет. Главной бедой было вовсе не это.
Всерьёз тревожило тарханское войско во главе с облачённой в полудоспех Айрой. Особенно два строя лучников. Стрелы уже легли на тетиву. Одно слово Сиятельной каганэ, и первый же залп превратит беглецов в дикобразов.
Погань…
Ледорез осадил жеребца, сплюнул на песок и выругался.
— Неприятная ситуация… — пробормотал Марий, оглядывая каганскую рать.
Да уж…
— Как они нас нашли? — выпалила Преслава. Кобылка под ней нервно заплясала.
Яр оставил вопрос без ответа. Какая разница, как нашли. Главное — нашли. Всё другое не имело значения.
— Склянки с дымом остались? — бросил он Синегорке.
— Одна, — отозвалась богатырша.
— Приготовь.
Синегорка кивнула.
Яромир развернул коня, поймал взгляд Айры и… понял всё. Ненависть в её глазах кричала громче слов. Нет. Она не даст ему шанса. Не предложит условий. Не позволит заморочить голову и не отступится. Будет преследовать, пока не поймает: он пренебрёг её предложением, унизил, и она этого не простит. Никогда. Сейчас она даст команду, и…
— Опустить луки! — раздался звонкий мальчишеский голос, и земля задрожала от топота копыт.
Юный Таймур Тархан в сопровождении двух дюжин тяжеловооруженных всадников выехал на линию огня.
Дважды повторять не пришлось: приказы кагана не обсуждались. Лучники подчинились. Мечники вернули ятаганы в ножны. Копейщики — все, как один — встали на вытяжку.
— Что происходит, матушка? — вопросил юный правитель. — Сегодня уходит караван в Улхазаг. Хватились, а тебя нет. Решили — сбежала. Мне пришлось лично возглавить поиски.
— Прости, возлюбленный сын мой, — отозвалась Айра. — Я только проучу непокорного раба, и сразу вернусь к конвоирам.
— Раба? — Таймур вскинул брови. — Где ты видишь раба, матушка? Перед тобой свободный человек.
Каган кивком указал на Яромира, и Айра аж посерела.
— Я купила северянина на собственные деньги, — выцедила она. — Он принадлежит мне.
