Синегорку требовалось спасать. Правда, Яромир не сразу сообразил, от кого: никаких вражин рядом не наблюдалось, но при этом богатырша стояла, вскинув меч, и пятилась к белоснежной дворцовой стене. Взгляд у воеводицы был совершенно безумный.
— Не подходи! — гаркнула упреждающе и отступила на шаг. — Стой, где стоишь!
Яр послушался. Замер. Осмотрелся, но угрозы так и не обнаружил: ни тебе гулей, ни скорпидов, ни даже зловещих теней — никого!
— Ты чего? — спросил озадаченно.
— Ослеп? — голос Синегорки сорвался. — Тут всё кишит змеями!
Ледорез нахмурился, но быстро понял, что к чему.
— Это морок, — сказал уверенно. Без колебаний шагнул к богатырше и душевно залепил пощёчину. Да так резко, что воеводица даже моргнуть не успела. — Лучше?
— Л-лучше… — выдохнула Синегорка, приложив ладонь к горящей щеке. Вид у неё сделался растерянный.
Яр хмыкнул.
— Не думал, что ты боишься змей.
— А я и не боюсь! — воеводица пришла в себя и отправила меч в ножны. — Они просто мерзкие. А тебе кто примерещился?
— Бабы! — радостно выпалил Марий, и Яр сердито покосился на друга.
— Никто.
— Ладно, — бросила Синегорка и задрала голову. До ближайшего окна было сажени две, не меньше. Распахнутые ставни манили. — Полезли?
Яр отступил, разбежался и прыгнул, ступнёй толкнувшись о стену. Вцепился в лепной орнамент, подтянулся и, ухватившись за откос, вскарабкался на подоконник.
— Помочь? — бросил Синегорке.
В ответ богатырша фыркнула и в точности до движения повторила его манёвр.
— Сильна! — восхитился Марий. — А икры — просто загляденье!
— Пошли. — Синегорка ловко спрыгнула с подоконника на мраморный пол. — Поглядим, что за мираж эти твои магрибы состряпали.
Магрибы постарались. Внутреннее убранство дворца впечатляло не меньше, чем роскошный сад снаружи. Замысловатая мозаика, нефритовые колонны, высокие своды, диковинные светильники чародейского стекла и… ни единой души кругом. Огромные пустые залы, галереи, альковы и нефы.
Никого.
Яр двигался бесшумно. Синегорка осторожно ступала рядом. Готовая напасть в любой момент, она держала меч наизготове.
Когда впереди показались высоченные — в полторы косых сажени — золочёные двери, сплошь покрытые причудливыми узорами, богатырша нахмурила брови.
— Не нравится мне всё это, — тихо проговорила она.
Яромир вздохнул. Ему тоже всё не нравилось. Совсем. Но выбирать не приходилось — Преслава угодила в беду. А значит — надо спасать. Любой ценой.
Ничтоже сумняшеся, он взялся за массивное дверное кольцо и потянул створку на себя.
В сердце просторной залы, на ступенчатой пирамиде из белого мрамора стоял обитый пурпурным бархатом резной трон. Восседала на нём Преслава. Облачённая в длинный белый саван княжна глядела прямо на них. Синева васильковых очей выплеснулась из радужки, полностью затопив глаза, а зрачки и вовсе пропали.
Синегорка рванулась было к ней, но Яр остановил богатыршу, преградив путь рукой.
— Ты здесь, — вымолвила Преслава. Голос принадлежал ей, а интонация — нет. — И у тебя то, что нам нужно.
Ага. Вот, значит, как. Колдунам занадобилась крынка с демоном. Кто б сомневался!
— Годами мы искали пещеру Чудес, — продолжила «Преслава». — Но сердце Великой пустыни открылось тебе. Чужаку из диких земель. Ты не заслужил этого дара.
Яромир стиснул зубы и набычился.
— Не торопись. Оцени обстановку, — шепнул Марий.
Яр едва заметно кивнул.
— Покажитесь, — потребовал он.
— Зачем тебе?
— Хочу глядеть на тех, с кем говорю. Сбросьте морок.
Преслава улыбнулась.
— Ну, что ж. Будь по-твоему. — Она хлопнула в ладони, и стены дворца начали таять, точно лёд под солнцем.
Нефрит, позолота и мрамор сползли, обнажив глинобитные стены обшарпанной кособокой хижины.
Сама Преслава тоже изменилась. Белый саван исчез. Обнажённая, связанная по рукам и ногам княжна лежала в углу и тихо постанывала. Глаза её были закрыты.
Магрибы — все четверо — стояли рядом с девушкой. Глубокие капюшоны скрывали их лица, а длиннополые, подпоясанные простыми бечёвками грязно-бурые робы болтались на тощих телах.
— Что вы с ней сделали⁈ — гаркнула Синегорка. В чёрных вежах богатырши плескалась ярость.
— Погрузили в сладкие грёзы, — ответили магрибы. Понять, кто именно из колдунов говорит, не представлялось возможным. — В самые заветные потаённые мечты. Но в любой момент они могут обернуться кошмарами.
Синегорка скрежетнула зубами.
— Отдайте сосуд, и получите девицу, — прозвучало неизбежное требование.
— А если нет? — бросил Яр, прикидывая, кого из магрибов убить первым.
— Она умрёт в муках у вас на глазах.
— У меня есть другое предложение, — сказал Яромир и атаковал.
Удар — точный, выверенный, хорошо поставленный и мощный — должен был пробить магрибу грудину, но взрезал пустоту.
Глинобитная хижина растворилась, как туман. Исчезла и пустыня. Вместо раскалённого песка Яромир повалился в снег. Но не в мягкий, точно перина, пушистый сугроб, а на колючую задубевшую корку, какая бывает в конце зимы после череды морозов и ростепелей.
— П-погань! — Ледорез приподнялся на локтях и обтёр обожжённую холодом рожу. Моргнул.
Какого хера?
