— Благодарствую. — Яр вернул стопку. — Зови ключника. Пускай снимает цепь: на сегодня я кончил.
— Не торопись, сокровище моё, — сказал Бара, нелепо улыбнувшись, и Яр понял, что Торговец порядком подшофе. — У меня для тебя приятность!
— Полезет с поцелуями, бей в харю, — тут же присоветовал Марий.
Но Бара Шаад не полез с поцелуями. Он звонко щёлкнул пальцами, и на палубу вывели Синегорку. Руки богатырши были связаны за спиной.
— Помилу́йтесь, — пьяно бросил Бара. — Стосковались небось!
Поддатые лерийцы загоготали.
— Помилуемся, — не стал отказывать Яр. — Но с глазу на глаз.
— Смущаешься? — осклабился Бара. — С каких это пор?
— С недавних.
Торговец рассмеялся.
— Ах-ах-а-ха! Пыль с тобой, Вепрь. Сегодня закаты даруют свободу и благодать всем, кто их видит. Ступай вниз, любезный мой, сними напряжение, но учти… — Он икнул, покачнулся и ухватился за Яромира, чтобы не упасть. Вскинул перст, сверкнув рубином. — Вздумаешь чудить — убью обоих. Сладкой ночи!
Яр отцепил Бару от себя, дождался, пока ключник разомкнёт замки, и, под свист и скабрезные шутки, повёл богатыршу в свои «покои». Миловаться.
— Ну, и как тебе это удалось? — Синегорка жадно ополовинила кувшин с водой, подхватила с блюда оливку и закинула в рот.
Развязывать ей руки не пришлось — сама справилась.
— Пообещал победу.
— М-м-м! — Богатырша явно перестаралась с оливками и походила теперь на хомяка. Заграбастав всё блюдо, она плюхнулась на лежанку, разлеглась барыней и продолжила лопать. — А он фебе фто?
— Свободу. — Яр уселся рядом, утащил с тарелки маслянистый плод и слопал.
— Как щедро! Слово, небось, дал.
— Дал.
— А ты, конечно же, поверил, — лукаво поглядела Синегорка.
Яр хмыкнул.
— Два раза. — Он потянулся за следующей оливкой, но Синегорка шлёпнула его по руке.
— Не трожь, самой мало.
Яр оставил оливки в покое.
— Придумала, как выбраться?
— В общих чертах, — кивнула Синегорка. — Сегодня все перепьются, и мы дёрнем. Как тебе такое?
— Мудрёно! — с ехидцей изрёк Яромир. — Долго, небось, сочиняла.
— Ночей не спала! — богатырша устроилась поудобнее, сунув подушку под спину. — Не лезь в бутылку, наёмник. Скорее Тарханская пустыня льдом покроется, чем снова представится такой шанс. Мы оба здесь, без кандалов, и… — она осеклась. — Ты слышал? На палубе кто-то кричал!
Чёрные паруса. На реющих стягах — черепа и кости.
— Проклятье… — выцедил Марий, глядя на приближение быстроходных драккаров. Два шли по правую руку и ещё три — по левую.
Корабли заметно отличались от лютоморских. Северяне ходили на узких и низких ладьях, а эти выглядели гораздо внушительней: борта выше, паруса шире, корпуса длинней и массивней. На каждой лодке по двадцать пар вёсел, не меньше. На том, что шёл впереди красовалась оскаленная голова деревянного дракона.
Яр выматерился. Вот же! Не чума, так оспа.
Погань…
Дозорный кричал из гнезда что-то по-лерийски, матросня суетилась, галера взяла правее — кормчий явно задумал манёвр, — а гребцы налегли на вёсла. Но… не тут-то было.
Драккары, разделившись, двинулись наперерез, и неповоротливое торговое судно оказалось в клещах. Мгновение, и в перила бортов впились абордажные крюки. Сближение. Глухой удар. На палубу с криками и улюлюканьем сыпанули солёные братья. Размалёванные, в рванье, с костяными серьгами в ушах, густо подведёнными сурьмой зенками и тканевыми полумасками на бронзовых от загара рожах. Один из них рубанул тяжёлой саблей какой-то канат, и галера перестала слушаться кормчего. Гребцы побросали вёсла. На судне поднялась паника.
— К оружию! — рявкнул капитан, и лерийские ловцы обнажили ятаганы. Сталь зазвенела о сталь, и первая кровь брызнула на выбеленные солнцем доски.
— Не дай им убить меня! — Неведомо откуда взявшийся Бара вцепился в Ледореза, точно неразумное дитё в мамку. Глаза его напоминали блюдца. — Чего хочешь проси, всё сделаю! Только защити!
Яромир коротко переглянулся с Синегоркой, и та кивнула. Вот он, шанс. Как на ладони!
Яр отстранил перепуганного Торговца и затолкал под планширь.
— Сиди тихо, — велел коротко, и Бара Шаад, поскуливая, часто закивал.
Ничтоже сумняшеся, Ледорез шагнул в гущу боя. Синегорка без колебаний последовала за ним.
Схватка вышла жаркой. Первого солёного брата Яр уложил кулаком в челюсть. Второго перехватил на подлёте, впечатал рожей в перила и перекинул за борт. Выдернул весло из уключины, и пошла потеха. Ледорез крутил своё незамысловатое оружие так, что пираты не могли подступиться. А когда решались, получали лопастью по ушам, коленям, яйцам, печени. Синегорка тоже веселилась во всю: выхватила из руки поверженного лерийца ятаган и принялась за дело. Плясала, рассекая воздух острой сталью. А когда её попытались сцапать, прыгнула, ухватилась за канат и, издав лихой боевой клич поляниц, перелетела с одного борта на другой.
