Ледорез не ответил. Отвернулся и хмуро уставился на горизонт. Синегорка фыркнула.
— Сперва вы с дружком-ушкуйником рядиться задумали, кто кого перепьёт, — сообщила она. — Прикончили шнапс, а потом пиво пили.
— Звучит вполне невинно, — подал голос Марий.
— Стоймя, — дополнила она. — Прямиком из бочонков. А поелику никто из вас замертво не повалился, решили силушкой богатырской потягаться. Поначалу тюки ворочали, кто тяжелей подымет, на кулаках отжимались, потом рукобойство учинили (тут я на тебя поставила, и не прогадала!), а опосля взялись друг-другу морды бить.
Яромир нахмурился. Вот же! На всякий случай, от греха, прошёлся языком по передним зубам. Кажись, все на месте…
— Сошлись вы в поединке, а тебя горячка возьми да накрой, — продолжила богатырша. — Уж не знаю, кто там тебе примерещился, но глаза сделались бешеные. Ты зарычал, опрокинул лавку, переполошил всех, стол кулаком прошиб, за меч схватился и едва пацанёнка рыжего не зарубил. Благо, дружок-ушкуйник подоспел: своим клинком удар отвёл. Ты и на меня кинулся, когда я урезонить пыталась. Смотрел так, что мороз по коже. Смотрел… и не видел. Не узнавал. Дюжина солёных братьев понадобилась, чтобы тебя скрутить, да и то — не сиди в тебе шнапс, ром и бочонок пива, солоно бы нам пришлось.
Яромира передёрнуло. Вот же… Пагуба! И здесь достала, разъети её конём.
Он поймал взгляд Синегорки.
— Кто-нибудь… — он сглотнул, не в силах выдавить опасный вопрос.
К счастью, слов не понадобилось: богатырша поняла всё без лишних разъяснений.
— Нет, — она мотнула головой, и толстая смоляная коса упала с плеча за спину. — Никто не пострадал. Я бы этого не допустила, уж будь покоен. А пара затрещин да выбитые зубы — не в счёт.
— Благодарствую, — тихо буркнул Яромир.
Синегорка не отозвалась традиционным «Сочтёмся». Лишь улыбнулась краешком губ. Загадочно так. Со смыслом.
— А это? — Ледорез вскинул запястье и сунул ей под нос, демонстрируя наколку.
Богатырша хмыкнула.
— О! Это отдельная история. — В чёрных глазах заплясали бесенята. — Поведать?
— Как хочешь, — Яр снова отвернулся.
— Ну! Не дуйся, морской ёж. — Синегорка придвинулась ближе и наградила его дружеским тычком под рёбра. — Всё расскажу.
И она рассказала…
Солёные братья чудом заломали и скрутили его. Привязали к мачте. А в чувство приводили всё тем же гоблинским шнапсом. Губитель дев уверял, что пойло лечит все недуги, какой не возьми — даже больную душу.
Когда Ледорез очухался, Губитель велел отвязать его. А потом заявил, что примет в солёное братство. Учинил торжественный обряд и самолично набил иглой узор у Яромира на запястье.
— Ты даже ихнюю клятву дал, — сказала Синегорка в довершении, и Яр стиснул зубы так, что желваки заходили на скулах.
От же… угораздило!
Богатырша подметила его реакцию и усмехнулась.
— Вижу, не врёт народная молва. Верно твердят: пьяный мужик словам не хозяин!
Яр пропустил шпильку мимо ушей.
— И что теперь?
У Синегорки мигом нашёлся ответ.
— Твои новые братья рядятся, как быть с пленными, — сказала она. — Если поторопишься, возможно, успеешь спасти чью-то жизнь.
Скованные лерийцы стояли нестройной шеренгой. Перед ними прохаживался взад-вперёд, мерно постукивая хлыстом о ладонь, чернокожий Бык собственной персоной. Бугай успел разжиться парой наколок и костяной серьгой, но вот волосы в хвост не забирал по причине отсутствия оных. Чёрная рожа была размалёвана белой краской и казалось, будто Бык напялил маску в виде черепа.
Рубахи бывший постельный не носил вовсе, и твердокаменные мускулы смотрелись весьма внушительно.
Пленные уткнулись глазами в пол, но некоторые бросали на Быка короткие взгляды. Молящие, опасливые или полные жгучей ненависти.
— Этот! — скомандовал Губитель дев, и Бык тут же вытолкал из строя молодого ловца. Пёстрые одежды его покрывали пятна засохшей крови, под глазом темнел синяк, а длинные золотистые волосы спутались и повисли сосульками. Но даже при всём этом не составляло труда сообразить: парень на редкость хорош собой. И сложен неплохо.
Лериец злобно зыркнул на солёных братьев и тут же опустил очи долу.
— Зубы, — коротко бросил Губитель, и Бык тут же надавил красавцу на щёки, вынуждая открыть рот.
Губитель удовлетворённо кивнул.
— Отлично. Его в Голубую Устрицу, что на Сизых Берегах.
— Нет! — взвился лериец, и Яр многозначительно переглянулся с Марием. Всякий знал, в названный бордель захаживали исключительно ценители крепких мужских задниц. — Уж лучше на Кровавую потеху! Я отличный воин и славно бьюсь!
Губитель дев задумчиво почесал подбородок.
— Хороших воинов много, — со знанием дела изрёк он, — а вот смазливых мужиков с хорошими зубами — поди поищи.
— Прошу! — взмолился несчастный лериец, но Губитель дал знак, и солёные братья мигом уволокли красавца в трюм и затолкали в клеть. А чтобы не скулил, заткнули рот кляпом.
— Этот. — Губитель указал на кряжистого малого с плечами в косую сажень, ногами колесом и волосатыми ручищами. — Его на галеры.
Бык кивнул.
— Но ежели сподобится ходить с нами, пускай даёт клятвы — примем: нам нужны матёрые гребцы.
