Оглушив очередного нападавшего веслом, Яромир и сам разжился клинком: в руку легла преотличная абордажная сабля. Тяжёлая, с широким лезвием и массивно гардой. Он тут же пустил её в ход. Рубил наотмашь и рычал, как ирбис. Сошёлся сразу с тремя, звонко отражая удары. Отступил, пнул под ноги нападавшим бочонки пива и яростно контратаковал. Выпад, и первый с воем схватился за рассечённый бок. Второй лишился передних зубов: в харю прилетело оголовье меча. А третий…
Прыжок, разворот, блок, удар, выпад. Снова блок и снова контратака. Песня стали лилась, не смолкая. Солёный брат грамотно отступал, держал удар и, при всех своих внушительных габаритах, двигался легко, точно плясун на ярмарке.
Очередной манёвр, хитрый выпад, и Яр едва не лишился уха — лезвие свистнуло в дюйме от головы. Он насилу успел отклониться, метнулся в сторону и обрушил удар сзади. Солёный брат чудом отразил атаку, но на ответ его уже не хватило: Яромир вжал морского разбойника в мачту всем весом и…
— А ты неплох! — изрёк пират на ломаном тарханском, стянул платок и хмыкнул, сверкнув золотым зубом. — Не зря я не дал тебе сдохнуть!
Яромир мгновенно узнал наглую рожу и нахмурился: на него глядел Губитель дев. Тот самый расписной стервец из чертогов сладострастия Сиятельной Айры, будь она неладна. Морской разбойник глядел с ехидцей, тяжело дышал и лыбился во всю харю.
Вот же, погань!
Синегорка впилась зубами в сочный окорок, закусила целой горстью оливок и плеснула в чашу сладкого вина.
Губитель дев глядел, как она уплетает лерийские яства за обе щеки и не мог оторвать взора.
— Твоя баба? — Разбойник спросил по-тархански. Сообразил, видать, что богатырша ни бельмеса не разумеет в пустынном наречии.
— Нет. — Яру осточертело врать. Он хлебнул квасу, рыгнул и добавил: — Мы товарищи.
Губитель дев понимающе кивнул.
— Скажи ей, что она прекрасна, — попросил он.
Яромир не стал отказывать.
— Морской хер говорит, ты хороша, — бросил он жующей Синегорке.
Подобревшая от вина и еды богатырша отсалютовала пирату чашей и тут же с азартом принялась разделывать здоровенного краба.
Губитель дев залюбовался, как воеводица облизывает пальцы, а Яр засмотрелся на него.
Вот же… И угораздило же их встретиться! Да ещё при таких обстоятельствах.
Солёные братья захватили лерийское судно. Яр не препятствовал: биться за таких, как Бара Шаад, до последней капли крови — сомнительный подвиг. Даже несмотря на щедрые посулы. Работорговцы — порода скользкая, их обещаниям грош цена. Яр это знал: убедился на собственной шкуре. А потому, когда Губитель озвучил свои условия, Ледорез долго не рассусоливал — согласился. А условия были просты, как палка: Яр не крошил солёных в капусту и не мешал скрутить ловцов, а его (вместе с Синегоркой, разумеется) доставляли на Север быстроходные драккары. Ясно. Чётко. Без затей.
Они ударили по рукам прямо там, на палубе, в самый разгар схватки, и, когда пленённых лерийцев связали и отправили в трюм, Яромира пригласили за стол — пировать. Синегорка не возражала.
Пираты особо не мудрствовали: пили и ели то, что раздобыли на судне. Благо, снеди в трюмах имелось вдосталь. А бочки с вином и бутыли со шнапсом из корабельного чулана таскал Рыжик — тот самый, что пытался защитить Яромира от позорной гаремной расправы.
«Ну и ну!» — подумал Яр, когда парень приветствовал его объятием, а потом жестами, улыбками и мычанием выразил радость от встречи.
Глаза рыжего были подведены сурьмой, отросшие волосы собраны в хвост и перетянуты тонким ремешком, а на плече синела какая-то непонятная закорючка из тех, что солёные братья наносят на кожу иглами.
— Он теперь мой юнга, — пояснил Губитель дев.
Яромир хмуро зыркнул на пирата.
— Да не боись, — отмахнулся тот. — Не трогаю я его. Спас. Приютил. Теперь вот морскому делу обучаю. А ему и нравится! Да, Рыжик?
Рыжий с охотой кивнул.
— Ступай, принеси рому, — велел Губитель. — И разведай, каков нынче ветер!
Рыжик промычал что-то нечленораздельное и вихрем умчался на палубу. Яр проводил парня долгим взглядом.
— Прочему тебе не урезали язык? — спросил Губителя.
— От те вопросик! — хмыкнул тот. — Имеется у меня один ценный для барышень навык…
Он высунул язык и телепнул им весьма недвусмысленно.
— Ты доносил на каганэ, — догадался Ледорез.
— И это тоже, — не стал отпираться Губитель. — Убедить похотливую суку не увечить меня оказалось непросто, но Енкур управился.
— Ты служил ему?
— Какая теперь разница! — Губитель дев глотнул сухого лерийского вина и сморщился. — Хатьфу, кислятина! Брага и та вкусней. Где там Рыжий с моим ромом?
Яромир откинулся на спинку, сложил руки на груди и вскинул бровь. Он ждал ответа. И дождался.
— Ну, служил, — сознался пират. — А что оставалось? Мы шли на Лисий остров, наткнулись на лерийские дромоны, завязался бой… Меня зацепило, и очнулся я уже на торгах. Слабый, что слепой щенок, в цепях и ошейнике. Согласись, при таких раскладах особо не повыёживаешься.
Яр согласился.
— А остальные постельные? — спросил он. — Тоже здесь?
