Обезьяноподобного силача сопроводили вниз, и Губитель продолжил.
— Этот!
Говорил пират на северском. Легко. Бегло. Без акцента, но с едва заметным окающим выговором. Сомнений в том, откуда он родом, не осталось.
— Ба! — воскликнул Марий. — Да он, похоже, лютоморец!
— Похоже на то, — шепнул в ответ Яр и нахмурился: из строя вывели Бару Шаада.
Вид у Торговца мясом оставлял желать лучшего. Перепачканные шелка волочились по грязному полу, на пальцах больше не блестели перстни, затравленный взгляд скользил по физиономиям солёных братьев, а на осунувшемся лице застыла мерзкая угодливая улыбочка.
— Господин! — проблеял Бара, склоняясь перед Губителем дев. — Пощади старика! Я — простой торговец. Торгую мясом. В Лерии у меня много золота, и я дам его тебе, господин! За всю жизнь я ни разу не покупал невольника! Пощади меня!
Бара упал на колени, уронил голову и плечи его затряслись от рыданий.
Губитель дев хмыкнул.
— Эй, Вепрь, — окликнул он. — Узнаёшь стервеца?
Яр подошёл ближе, встал плечом к плечу с Губителем и, скрестив руки на груди, грозно глянул на скрюченного Бару.
Губитель дев пнул Торговца мясом носком сапога.
— Эй, любезный! — сказал он. — Не твой ли раб стоит рядом со мной? Не его ты вёз на Лерийскую бойню, подтерев зад каганским словом?
Бара вскинул голову. Глаза его были сухи, а губы злобно кривились. Он поймал взгляд Яромира и прошипел:
— Ах ты… сволочь паршивая! Да я тебя и твою суку…
— Э-э! Полегче! — Губитель наступил ему на спину, вжимая в доски палубы. — Здесь у нас приличная публика. Не стать так выражаться благородному энси.
Солёные братья дружно загоготали.
— Хоть слово ещё брякнешь, велю Быку язык урезать, — пообещал Губитель. — Кивни, если понял.
Бара Шаад кивнул.
— И что с таким брехуном делать? — задумчиво протянул Губитель, потирая подбородок. — Ни на что не годится! Для борделя стар, для потехи — слаб, а весло так даже не подымет.
Пираты снова заржали, аки кони.
Бара Шаад вскинулся и посмотрел моляще. Хотел, видать, напомнить про щедрый откуп. Даже рот открыл. Но наткнулся на свирепый взгляд Быка и тут же закрыл, не вымолив ни слова.
— Принесём его в жертву ветрам! — крикнул кто-то.
— И то верно! — поддержали другие. — Он большой и толстый! Знатное выйдет подношение!
— Да!
— Да-а-а!!!
Бара затрясся и заскулил. Похоже, теперь он плакал по-настоящему.
Губитель дев усмехнулся.
— А ты что скажешь, Вепрь? — спросил он. — Скинем за борт лихоимца?
— Он хорошо обращался со мной, когда выводил на ристалище, — честно признался Ледорез.
Жалости к Торговцу мясом он не испытывал, но правда есть правда: Бара никогда не стегал его бичом, не морил голодом, не калечил и даже не клеймил, как другие владельцы своих бойцов.
Губитель с пониманием кивнул.
— Раз так — заслуживает милости, — сказал он. — Думается, с серебром да золотом такой пройдоха легко управится.
Бара просиял, расплылся в улыбке, и Губитель озвучил решение:
— Продадим в гаремные счетоводы.
Бара тут же спал с лица.
— Но… господин! — пролепетал он. — В гаремы берут только евнухов!
— Знаю, — спокойно изрёк Губитель и дал знак Быку: — Увести!
Обмякшего Бару подхватили под руки и утащили в трюм, а после него пришёл черед старого лекаря.
Янгарь явно боялся, хоть и старался держаться достойно. Знамо дело, солёные братья народ опасный: одно лишнее слово или дерзкий взгляд — в мгновение ока вздёрнут на рее или выкинут за́борт.
Яромир не стал дожидаться решений и заговорил вперёд, обращаясь к Губителю дев.
— Отдай мне этого человека, — потребовал твёрдо.
Ледорез настроился на долгий муторный спор и загодя запасся аргументами.
«Старик спас мне жизнь», — мог бы сказать он, но… этого не понадобилось.
Вообще ничего не понадобилось.
— Забирай, коли нужен! — без малейшего колебания заявил Губитель, дружески хлопнув его по плечу. — Считай — твоя доля!
Снасти скрипели. Яр задумчиво глядел на них. Губитель дев потратил немало времени, разъясняя новоиспечённому брату, чем отличаются фалы от брасов, но преуспел не больше, чем тот чудак из сказки, что словил зайца и пытался выучить курить. Западный ветер щедро наполнял паруса, и драккары, вкупе с захваченной лерийской галерой, ровной вереницей двигались туда, где солнце обжигало горизонт долгим багряным поцелуем.
Янгарь приблизился, с опаской поглядывая на суетящихся на палубе солёных братьев, и встал за спиной. Он молчал целую вечность, переминаясь с ноги на ногу, но наконец набрался решимости и вопросил:
— Как господин желает мной распорядиться?
Яромир обернулся, смерил старика взглядом и коротко бросил:
— Никак.
Янгарь посмотрел озадаченно. Во взгляде плескалась растерянность.
— Господин собирается меня продать?
Ледорез раздраженно нахмурился.
— С чего бы?
— Если мои умения не потребны господину, то… — робко начал старик.
— Завязывай, — велел Яр.
Янгарь уставился с непониманием и испугом. Пришлось объяснять.
— Прекращай величать меня господином. Ты мне не раб, я тебе не хозяин. Усёк?
— Усёк, — кивнул старый лекарь. — Буду звать Вепрем. Сгодится?
Ледорез кивнул. Сгодится, мол.
— Раз так, скажи, Вепрь, какой судьбы мне ждать?
