Хранители Седых Холмов полностью

Яромир нервно сглотнул, проморгался и снова глянул в темноту. Княжна не исчезла.

— Ты убил меня своей любовью, — прошелестел над палубой её голос. — Смотри, что ты сделал со мною!

Она распахнула саван, обнажая обугленный скелет с ошмётками почерневшей, изъеденной опарышами плоти.

Ледорез дёрнулся так, что расплескал ром.

— Эй, наёмник, ты чего? — Синегорка ткнула его локтем.

— Ничего, — буркнул Яр и поднялся. — Укачало. Спать пойду.

Порядком захмелевший Губитель не стал его останавливать. Он травил очередную байку о том, как окрутил и лишил девства златокудрую дочку лерийского энси, за что был приговорён к ладинам, с которых удрал в последний момент, оставив затяжелевшую невесту и её благородного батюшку с носом.

Яромир спустился по сходням, миновал подвешенные к балкам гамаки и устроился в самом тёмном углу. Сел, привалился спиной к стене и заснул, едва смежив веки.

Иссохшая равнина хрустит под ногами. Трескается. Трещины красны от крови. Он ступает по ним, оставляя багряные следы. Остриё тяжёлого палаша волочится по земле.

Вокруг полыхает. Бабы визжат. Закрывают собой детей. Старики осеняют себя знамением и прячут малышню в подпол. Мужики вооружаются вилами.

А он идёт. Идёт и несёт на плечах смерть.

— Чёрный жнец! Чёрный жнец! — вопит кто-то. — Бегите! Спасайтесь!

Презренные…

Чуют, что гибель всё ближе. Боятся. И правильно делают: плоть, сдобренная страхом вдвойне вкуснее, а кровь куда слаще.

Один из селян — здоровенный мужик — несётся навстречу. Замахивается кузнечным молотом. Хочет остановить. Спасти своих. Глупый. Глупый человечек…

Палаш рассекает его надвое. Красные брызги летят фонтаном. Здоровяк падает. Его потроха нежны и сочны. Их надо есть, пока не остыли.

Он опускается на колени, собирает пригоршню кишок, с жадностью запихивает в рот, и… получает удар по затылку. Оборачивается медленно.

За спиной стоит молодая баба. Вусмерть перепуганная, но красивая. Одной рукой прижимает орущее дитё, в другой удерживает тяжеленную чугунную сковородку. Ей она и ударила. Да толку…

— Будь ты проклят, Чёрный жнец! — кричит, захлёбываясь слезами. — Будь ты проклят!

Он хищно скалится, облизывая молодуху взглядом. Дивная закуска!

Яр проснулся с криком. Отчаянно хватая ртом воздух, он ошалело заморгал и дёрнулся, когда холодная длань накрыла мокрый от испарины лоб.

— Тише-тише, — шепнул Янгарь. — Это всего лишь я.

Ледорез глубоко вдохнул и шумно выдохнул, силясь унять колотящееся сердце.

— Выпей-ка. — Старый лекарь протянул кружку, и Яр свирепо покосился на него.

— Это сбор на травах, — поспешил объяснить Янгарь. — Прогоняет кошмары и дарит покой. Совершенно безвреден!

Яромир всё ещё глядел свирепо. Тогда для пущей убедительности лекарь сам глотнул из кружки. Ход подействовал: Яр принял пойло и саданул одним махом. Крякнул и утёрся рукавом. Янгарь улыбнулся.

— И всё-таки тебе нужна помощь, — проговорил он. — Душевные болезни порой коварнее телесных.

Ледорез уже придумал, куда и как именно послать приставучего врачевателя, даже рот открыл, но осёкся: с палубы доносился подозрительный шум — топот, крики, грохот, ругань и возня.

— Что там творится? — спросил, нахмурившись.

— Ничего особенного, — вздохнул Янгарь. — Солёные братья заприметили богатую торговую галеру и пустились в погоню. Только и всего.

1. Вёльва — провидица у древних скандинавов.

Крутобокий когг двигался неожиданно быстро. Видать, торговцы заприметили чёрные паруса и торопились оторваться, пока драккары не сели на хвост.

Не тут-то было…

— Налечь на вёсла! — гаркнул Ругвар-Губитель. — Полный вперёд!

Солёные братья засуетились, подчиняясь приказу. Смотрящий трижды протрубил в рог, и остальные драккары споро потянулись за флагманским.