Яр вскочил. С трудом подавил позыв замахать руками и заорать — толку в этом чуть: слишком далеко. Не увидят. А вот огонь заприметят наверняка. Он рыпнулся к кострищу и… осыпал себя проклятьями: весь припасённый хворост ушёл на давешнее дурачество.
Твою же… выхухоль!
И что делать теперь? Собирать заново? Это ж сколько времени уйдёт!
— Не торопись, — остановил вдруг Марий и кивнул на приближающееся судно.
Яромир понял всё и сразу.
«Чёрные паруса», — подметил он и переглянулся с покойным другом.
— Солёные братья.
— Похоже на то.
Яр напрягся. Синий узор на запястье подтверждал его причастность к братству. Только вот всякий знал: для морских разбойников нет ничего святого, и они не чураются продавать своих, если это сулит выгоду. Так что…
— Они идут сюда, — проговорил Марий.
— Отлично. — Яромир развернулся и двинул с берега в глубины зарослей.
— У тебя есть план?
— Да, — сухо ответствовал Яр. — Но он тебе не понравится.
Не требовалось семи пядей во лбу, чтобы сообразить, на кой ляд солёные братья решили пристать к берегам острова. Яр точно знал, что им нужно. То же, что и всем другим, кто подолгу ходит среди волн.
Вода.
Чистая пресная вода.
Можно было набрать в дорогу хоть сорок сороков бочек, но запасы всегда иссякали. И, как правило, в самое неподходящее время. Вот и приходилось солёным братьям швартоваться где ни попадя. Об этом много и красочно рассказывал Губитель дев, упокой Небеса его заблудшую душу. В том, что расписной бродяга погиб, Яромир не сомневался. А потому не надеялся лицезреть его на приближающемся когге.
Через кусты, овраги и паутину лиан Ледорез незаметно подобрался к месту высадки. Нет, он не ошибся: сошедшие на берег солёные братья тащили бочки, фляги, бурдюки да диковинные, оплетённые лозой, пузатые бутыли. Шли морские разбойники бодро и уверенно. Видать, бывали здесь прежде.
— Чёрные, как сажа, — шепнул засевший в кустах Марий.
«Угу, — мысленно ответил Яр. — И лысые. Все, как на подбор».
Интересно, сколько их всего? К роднику направилось пятеро, и это хорошо: им понадобится время, чтобы набрать воды и допереть бочки на корабль. Но кто-то наверняка остался на когге. И это плохо. Хотя…
— Сколько требуется человек, чтобы управиться с коггом? — вопросил Яр Мария.
Полумесяц сморщил лоб.
— С таким, как этот — полдюжины самое малое. Плюс гребцы.
— На вёсла, коли нужно, и сам сяду, — буркнул Яр себе под нос и, согнувшись в три погибели, юркнул к пляжу.
— Эй, ты чего удумал⁈ — крикнул Полумесяц, срываясь за ним.
Ледорез не уважил товарища ответом. Укрываясь за валунами, подобрался к воде; ловко, без всплесков, нырнул и вынырнул уже у самого борта. Ухватился за швартовый, подтянулся, вскарабкался наверх и, перекинувшись через перила, оказался на палубе.
Всё, вроде бы, шло по плану, но… вертихвостка-удача, как и предатели-звёзды, повернулась не тем боком: палуба охранялась. И охранялась хорошо: семеро чернокожих здоровяков приветствовали незваного гостя острой сталью и злобными взглядами.
— Ну и рожи! — охнул Марий, не сдержавшись. — И что теперь?
Яромир поднялся, воздев руки. Безоружный, мол.
— Мир вам, добрые молодцы, — сказал готовым атаковать разбойникам.
Чернокожие сморщили лбы и нахмурили брови. Не разумели, видать, северного наречия.
— Великое Солнце да хранит ваши пни, — повторил Яр по-тархански, и солёные братья нахмурились пуще прежнего.
— Дни! — спешно подсказал Марий.
— Дни, — поправился Ледорез.
Чернокожие переглянулись.
— Чего хотеть? — спросил самый здоровый.
Хороший вопрос… И отличное начало доброй беседы.
— Возьмите меня на корабль и доставьте на Север, к берегам Хладных земель.
Если здоровяк и удивился, то виду не подал. Скользнул цепким взглядом по узору на Яровом запястье и выпалил:
— Золото. Много. Сейчас.
Изъяснялся темнокожий великан на какой-то немыслимой смеси тарханского, лерийского и балханского, но главный смысл Яр уловил.
— Сейчас золота нету, — признался честно. — Отдам сразу, как довезёте.
Увы, здоровяк не купился. Хмыкнул, обнажая крупные белоснежные зубы, и изрёк:
— Золото потом — плохо. Сильный раб сейчас — хорошо. — Для убедительности он кивнул в сторону кормы, где столпились, переминаясь с ноги на ногу, взрослые мужики и молодые парни. Оборванные, истощённые, грязные, избитые, закованные в цепи.
Семеро пленников, единственное будущее которых — рабские торги. Плохо дело…
— Не знаю, что у тебя на уме, но поторопись, пока остальные не вернулись, — заговорщически шикнул Марий. — Иначе нам карачун.
Яр последовал совету.
— У меня новое предложение, — сказал он. — Доставьте меня на Север, и никто не пострадает.
— «Не подстрадат»? — Чернокожий вылупил зенки, моргнул пару раз и заржал, аки твой жеребец. Товарищи охотно разделили с командиром веселье, и дружный гогот пронёсся над пустынным пляжем. — Не пострадат! Ха!
— Зря смеёшься, — буркнул Яр. — Это хорошее предложение.
Он обернулся к будущим невольникам и кликнул того, что особенно приглянулся.
— Эй, ты, длинный! — Косматый мо́лодец со свежими следами плетей на спине тут же вскинулся, и было от чего: Яромир кричал по-лютоморски. — Со снастями управишься?
