Ледорез рванулся вперёд и оттолкнул Синегорку, а чудовищная тварь вгрызлась в деревянную плоть ладьи. Мачта хрустнула. Драккар переломился пополам, и Яромир ухнулся в ледяную воду. Холодные длани морских дев тут же вцепились в него и потащили на дно. Ниже. Ниже. Ниже. В самую пучину. Яр дёргался и отбивался, крепко стиснув зубы и пуская носом пузыри. Всадил одной гадине кинжал в жабры. Другой дал в глаз. Наконец вырвался. Загрёб руками, стремясь к поверхности. Снова, и снова, и снова. Последний рывок, жадный глоток воздуха, и……тяжёлый обломок мачты обрушился прямо на голову.
Мир померк.
<p><strong>Глава 38 </strong></p>— О чём задумался? — Снеженика сидит, сложив вязанье на коленях, и внимательно рассматривает его.
В очаге пламя аппетитно хрустит поленьями. Ветер за окном нагоняет тучи. Близится гроза. А в покоях тепло, уютно. Но отчего-то грустно на душе. Тягостно…
— Да так. — Яромир вздыхает и опускает взгляд: не слишком охота делиться дурными мыслями. — Ничего.
— Ты говоришь «ничего», чтобы я не волновалась? — предполагает Снеженика, наморщив лоб. Людские чувства всё ещё трудны для её понимания, но она постигает их с завидным упорством. — Или, может, у тебя тайна?
— Нету у меня никакой тайны, — коротко бросает Яр и мрачнеет. — Просто…
Снеженика замирает в ожидании объяснения, и приходится дать ей его.
— Просто так будет не всегда, — выдыхает он.
— Ничего не бывает всегда, — глубокомысленно изрекает Снеженика и возвращается к вязанию. Спицы мерно постукивают.
— Даже вечность? — поддевает Яр.
— Даже вечность, — серьёзно отвечает Хозяйка. — У неё тоже есть край.
Она вскидывает голову и ловит его взгляд.
— Не бойся быть счастливым здесь и сейчас, Яромир. А будущее… Над ним не властны даже боги. Жизнь состоит из мгновений, поэтому так важно ценить каждое.
— Мудро.
По лицу Снеженики скользит тень улыбки.
— Бахамут научил. Он сказал, ты боишься счастья, как таракан света.
Интересное сравнение!
Яромир смурнеет и складывает руки на груди. Вот, значит, как…
— Вы меня обсуждали.
— Самую малость, — признается Снеженика. — Бахамут хорошо знает человеков, разбирается в их повадках. Не то, что я. Мне у него учиться и учиться!
Да уж…
Яр шумно выдыхает и поднимается. Тянется, хрустя суставами — мышцы знатно затекли.
— Мне пора. Мы с Лютенем на кабана собираемся. В чащу под Лисьим холмом.
Снеженика кивает и смотрит так, что душу затопляет нежностью. Яромир невольно улыбается.
— Хочешь с нами? — спрашивает, замерев у дверей.
— Хочу! — подхватывается Хозяйка.
— А не замёрзнешь? — Яр кивает на бурю за окном.
— Могу шерстью покрыться. Сделать?
— Не утруждайся, — спешно останавливает Яромир. — Я дам тебе свой плащ. И поторопись: кабан ждать не будет.
В ушах шумело. Долго. Монотонно. Яр чуть повернул голову и сообразил. Море. Это оно шумит. Волны накатывают на берег снова, и снова, и снова. Ласкают, облизывают, дыбятся пеной.
