— А что оставалось делать? — всколыхнулся чародей. — Не мог же я уронить честь Школы Магиков! Требовался кто-то посторонний. А тут как раз ты…
— Меня чуть не казнили.
— Я бы этого никогда не допустил!
«Куда там», — сердито подумал Яромир.
— Что было — прошло да сгнило, — примирительно изрёк Благомысл. — Нынче на пороге новая беда.
— Хотеней, — проскрежетал Яр, и рука сама собой сжалась в кулак.
— Он самый, — вздохнул Благомысл. — Мы должны добраться до Холмов как можно скорее и вымолить, чтобы Хозяйка взяла нас под защиту. Помоги нам, Ледорез. И мы сторицей отплатим добром за добро.
Она приснилась ему снова. Не говорила ничего. Просто лежала рядом — обнажённая, хрупкая, беззащитная — и улыбалась ласковой улыбкой. Серые, полные печали глаза смотрели с бесконечной нежностью.
— Я скучаю, — прошептал Яромир.
Слезинка скатилась по бледной щеке, и Ледорез протянул руку — поймать солёную каплю, но едва коснулся, кожа Снеженики почернела и осыпалась прахом.
— Не успел. Не успел. Не успел… — шепнул ветер сотней голосов, а в кустах можжевельника шевельнулось нечто тёмное и склизкое.
Яр порывисто сел и мотнул головой, прогоняя остатки видения, нашарил под боком флягу и жадно припал к горлышку.
Вот же…
Лес. Кругом лес и ни одной Снеженики на много лиг окрест. Только дебри, буреломы да пожухлая трава.
— Дурной сон? — Благомысл опустился на корточки, повёл над остывающими угольями ладонью, и костёр, потрескивая, занялся снова.
Как ни крути, в путешествиях с чародеями имелись свои плюсы…
Отвечать Яромир не стал. Допил воду, поднялся и отошёл к осине справить нужду. Обсуждать свои кошмары он был не в настроении.
— Чем ближе к Рубежу, тем чаще ты терзаешься, — заявил старик. — Она зовёт тебя? Ищет?
— Не твоего ума дело, — буркнул Яр, затягивая тесёмки.
Поводов терзаться хватало с избытком. Синий цветок увял, но Яромир запрещал себе думать об этом. Как запрещал вспоминать Преславу и Синегорку. Но стоило провалиться в сон, и все, кого Яр любил и потерял, являлись собственной персоной. Голубоглазая Преслава в расшитой серебром лазурной понёве кружилась на лугу среди васильков и заливисто хохотала. Синегорка в полном боевом облачении манила померяться силой. Перекинувшийся Лютень протяжно выл на луну с края самой высокой башни. Горыня гнул подковы на радость восхищённым ущербницам. Снеженика, покачиваясь в кресле, мерно цокала спицами — у тельника, что она вязала, выходило пять рукавов и ни одной горловины. Марий глядел в окно и задумчиво улыбался. В длинных пальцах поблёскивала любимая серебряная цацка…
Их нет. Их нет… Их больше нет. Никого…
Вина грызла душу, точно голодная псина кость, а страхи оживали. Они шептались в кустах, скрывались в углах за густыми тенями, украдкой, исподтишка поглядывали жёлтыми зенками с вертикальными зрачками, глумились и звали, звали, звали…
— Ты наш теперь… Твоя душа сгнила! Тебе не место среди живых. Ты наш. Ты наш!
«Все, кто тебе дорог — погибнут…»
— Они все мертвы! — Безумный слепой старикан вырос из пустоты прямо перед носом. — Ты убил их!
Яромир шарахнулся в сторону. Рука дёрнулась за кинжалом, а пакостный старикан исчез так же внезапно, как появился.
Вот же… погань!
— Что стряслось, мой мальчик? — участливо поинтересовался Благомысл. — На тебе лица нет.
— Порядок, — хрипло отозвался Ледорез и вернул кинжал в ножны. — Проверю лошадей.
До лошадей, стреноженных поодаль, Яр не добрался: из зарослей выскочила круторогая чёрная коза и сердито мекнула, сверкнув рубиново-красным глазом.
— Ох, ты ж, бесовщина! — шедший следом Марий вздрогнул и осенил себя защитным знамением. — Разве можно так пугать? Да ещё среди ночи! Так и заикой недолго сделаться.
Коза снова мекнула и смерила Яромира недобрым взглядом.
— Говори, — велел Яр, и рогатая тварюга заговорила.
— Есть две-е-е новости, — проблеяла она. — Худая и добрая. С какой в-е-е-е-лишь начать?
— С худой, — сказал Яр.
— Тебя-я-я не спросили, не-е-е-гораздок лохматый! — высокомерно изрекла рогатая и, гордо вскинув голову, величаво прошествовала к Благомыслу.
Тот опустился на колено и почесал её с каким-то совершенно особенным пиететом.
— Молви, Гордеюшка, — попросил бывший ректор школы магиков. — Молви, Всеокая.
— К Рубежу не-е-е подобраться, — сообщила коза. — Кругом посты да дозоры Всезря-я-ящего Ока. Даже козлиные тропы и те-е-е перекрыты. Всюду Небесные стражи рыщут и док у-у-у менты тр-е-е-е-буют. Укрыться не-е-е-где, ступить не-е-е-куда!
Благомысл кивнул и бросил короткий взгляд на Яра. Да уж…
Наивно было ждать иного: Хотеней тянет руки к Холмам. Подбирается всё ближе и ближе: хочет взять Рубежные земли в кольцо, затравить нечисть и… выманить Хозяйку. Его войска повсюду, куда ни плюнь.
Яромир стиснул кулак, и костяшки хрустнули.
От же, сучий сын! Хасанайоно, мать его, достойный из достойных! Злобный выродок.
