— Всё так, мой мальчик, — кивнул Благомысл Светлопамятный, без труда улавливая его размышления. — Только он и удерживает Хозяйку от полного… кхм… распада.
Яромир понурился. Уставился в одну точку и пялился в неё целую вечность, ворочая в голове тяжёлые, точно чугун, мысли. Потом обвёл присутствующих медленным взглядом.
Лютень…
При встрече полуволк обнял его так, что рёбра затрещали. Яр был рад, что оборотень цел и невредим. Снеженика вернула его в третий, кажется, раз, и истратила на заклятье «Крес» последние силы.
Бахамут Красный…
Ворчливый, вредный и порой совершенно невыносимый говнюк… Вот, кому надо в ноги поклониться! Ведь это Бах уберёг Снеженику, спрятал в пещере, поближе к источнику магической мощи, а потом, прознав, что Яр жив, отправился к поляницам — просить помощи. Только благодаря несносному карлику Яромир стоял сейчас здесь, у хрустального гроба.
Когтеслав Долгоусович — единственный кот-бахарь, оставшийся на всём белом свете…
Бахамут поведал, что пушистый гигант денно и нощно дежурил в усыпальнице своей госпожи, исцеляя страшные увечья.
Верные вассалы… Нет. Не так. Друзья, вернее которых не сыщешь.
Благомысл и Гордея стояли чуть поодаль. Понурые. Мрачные. В глубине души Яр понимал, каково им: надежда рассыпалась прахом — великая чародейка, на которую они уповали, оказалась покойницей. Магики искали защиты, а нашли безжизненное, лишённое сил тело. Пустой сосуд. И никто из них не знал теперь, что делать…
Яромир вздохнул. Приблизился к саркофагу, повыше поднял светильник. Неужели всё кончено?
— Оставьте нас, — сказал, не отводя глаз от бледного лица покойной жены.
Никто не рискнул перечить. Все ушли, унося с собой свет и надежду. Остался только Марий Полумесяц.
Покойный товарищ встал прямо перед ним. Поймал взгляд. Всмотрелся с тревогой.
— Мелкий… — начал он, но Яр остановил.
— Не надо, — прошептал чуть слышно. — Не говори ничего. Просто уйди… Пожалуйста.
— Будь по-твоему, — вздохнул призрак и растаял в полумраке, точно дымка.
Яр остался один.
Уселся на приземистый и плоский, как блин, пещерный нарост и уронил голову на руки. Спрятал лицо в ладонях. Вздохнул.
Он сидел и сидел, не шевелясь, а оставленная на камне свеча вела неравный бой с тенями. Мрак сгущался. Становился плотней, непрогляднее. Обрастал плотью. Булькал, как кипящий котелок, и шептал, расползаясь по стенам пещеры.
— Ты опоздал… — прошелестело в темноте. — Опоздал…
— Я никого не могу спасти… — повторил Яромир и достал из-за пазухи синий цветок. Он рассыпался прахом в его руках, и остался только пепел на пальцах. — Никого…
— Погляди на неё, — раздался в темноте знакомый голос.
Яр вскинул голову, прищурился и различил силуэт в белом саване. Преслава?..
— Подойди и погляди на неё, — повторила княжна. Лицо её по-прежнему оставалось в тени.
Ледорез встал, прошёл вперёд нетвёрдой походкой и навис над хрустальным гробом.
— Она страдает, — молвила Преслава. — Она измучилась, разве не видишь? У неё слёзы.
Из-под сомкнутых век Снеженики действительно скатилась слезинка. Кровавая.
— Только ты можешь помочь…
— Я никого не могу спасти, — обречённо вымолвил Яр.
— Это будет твоё искупление, — шептала княжна, подбираясь всё ближе. Узкие ладони легли на плечи. Они оказались холодными, как лёд, и тяжёлыми, точно пудовые гири. — Последний подвиг.
— Что надо сделать? — вопросил Яромир. Язык заплетался, а мысли в башке вспыхивали и гасли, будто коварные болотные огни. Всё перепуталось. Хотелось уснуть и не проснуться.
— Вызволи её дух. Отпусти на свободу.
— Как?
— Очень просто, — шепнула Преслава в самое ухо, и Яр обнаружил в руке кинжал. Он совершенно не помнил, как и почему достал его из ножен. — Один удар, и всё будет кончено.
— Один удар… Один удар… — повторила тьма сотней сотен голосов. В тёмных углах разверзлись жёлтые очи с вертикальными зрачками. Руки княжны стали липкими и скользкими. Они подобрались к горлу, стиснули крепко, не продохнуть.
— Ну, давай, что же ты медлишь, — поторопила Преслава, коснувшись мочки холодными губами. — Освободи её, и вы будете вместе. Всегда.
Ледорез шумно выдохнул. Крепче стиснул рукоять кинжала.
— Ничего не бывает всегда! — рявкнул, развернувшись, и неожиданно обнаружил за спиной слепого безумного старца с корявой палкой вместо посоха.
— Чего ждешь? — нахмурился безумец, выпучив белёсые зенки. — Достал нож — бей! Иного исхода нет.
«Исхода нет… Исхода нет… Исхода нет…» — отразилось эхо от сводов.
Бей! Бей! Бей! Бей!
