Колдун задумчиво посмотрел на Аледа. Что-то странное было в этом взгляде.
— В день, когда затмится солнечный диск. То есть завтра, ближе к полудню.
— Так это еще целую ночь ждать! — воскликнул Стрелок. — Что же делать здесь все это время?
— Готовиться, — изрек колдун.
— К чему?
— К ритуалу.
Двимгрин внезапно поднес ладонь к лицу Аледа, и в глазах санамгельца потемнело.
Стрелок обнаружил себя в том же зале, на краю уступа. В руках он держал Шкатулку Вилорна. Вновь его внимание было обращено на огненные руны, исчерчивающие ее поверхность. Алед снова готов был произнести на языке темных сил начертанные на ней слова
И он сделал это. Подобно грому прозвучали они над миром, словно смертельный приговор всему сущему. Он без затруднений говорил на ужасном Языке Мрака.
Алед открыл глаза. Гладь все того же озера он увидел перед собой. Дневной свет проникал в зал через отсутствующую стену. Стрелок попытался подойти ближе, но не смог пошевелиться. Что-то стягивало его руки и ноги. Подергавшись, он понял, что крепко привязан к одной из колонн. Разбойник повернул голову и увидел колдуна.
Двимгрин стоял у стола с закрытыми глазами и что-то делал с огненными чашами. Он водил над ними руками и нашептывал себе под нос что-то скрипуче-шипящее.
— Эй, колдун! Что происходит?
Двимгрин не ответил, словно не услышал Аледа.
— Колдун! — громче прокричал Алед. — Почему я связан?!
Двимгрин оторвался от дела и бросил в сторону Стрелка хладнокровный взгляд.
— Чего ты хочешь?
— Чего я хочу! — возмутился Стрелок. — Ты что, шутишь? Развяжи меня!
— Боюсь, что я вынужден тебе отказать, — невозмутимо проговорил колдун.
— Почему?
— Потому что тогда у меня может не получиться.
— Что у тебя может не получиться? — В сердце Аледа похолодело от накатившей волны страха.
— Ритуал.
— Ты хочешь убить меня? — осторожно спросил Стрелок, надеясь, что Двимгрин опровергнет эту догадку.
Но колдун лишь подтвердил ее:
— Никаких личных счетов… Ты умрешь во имя Изменения.
Алед открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но дар речи на время покинул его. Всепоглощающий страх сдавил его сердце и взбудоражил разум. Санамгелец вновь попытался освободиться, но узлы, казалось, еще сильнее притянули его к колонне. Словно муха, попавшая в паутину, разбойник отчаянно пытался разорвать веревки, но все его попытки были тщетны.
— За что? — выдавил наконец Алед.
Двимгрин посмотрел на него все тем же хладнокровным взглядом.
— Ни за что, — пожал плечами колдун. — Почему для этого должна быть причина?
— Да как ты можешь! После всего того, что я сделал для тебя! Если бы не я, ты был бы уже мертв!
— Я же сказал. Твои заслуги ни при чем. Ты просто умрешь во имя Изменения. Уж лучше, чем казнь которая тебе некогда грозила.
— Просто умру! — яростно воскликнул Алед. — Так вот для чего меня избрали твои проклятые Хранители! Ты знал это! И все это время я добровольно шел в твою ловушку! Ты самая подлая тварь из всех, которых я когда-либо встречал, Двимгрин. И зачем я только пошел за тобой! Какой же я дурак, что связался с прислужником Тьмы. Обманутый твоими речами, колдун, я пошел за тобой, наивно посчитав, что ты действительно замышляешь благое дело… Но ты лишь зло! И все, что ты делаешь — тоже зло!
— Я не обманывал тебя в своих речах. Я преподносил тебе истинную суть вещей. Понял ты ее или нет, это уже не моя забота. Говоришь, я творю зло? Тогда я открою тебе кое-что еще. Ни добрых дел, ни злых не существует. Все это выдумки смертных. Нет в мире ни добра, ни зла. Есть лишь решения, приближающие к истине или отдаляющие от нее…
Алед отвернулся от колдуна и устремил взор в сторону озера. При дневном свете отсюда был хорошо виден берег, на котором расположилось войско Двимгрина. Оттуда до ушей санамгельца ветер вдруг донес какой-то шум, перемешанный с криками. Через мгновение послышался звон клинков. Стрелок присмотрелся. Там, на широком уступе под тенью отвесных скал завязалась битва. Кто напал на фрэгов, он разглядеть не мог. Однако для Стрелка это не имело никакого значения. Кем бы они ни были, он был искренне рад им, и надежда на то, что планы колдуна рухнут вспыхнула в сердце разбойника.
