— Скажем, я не живу прошлым. С уничтожением Дардола для меня открылись новые возможности. Я уже не тот, что прежде.
— Не тот, что прежде, — насмешливо повторил Гингатар. — Однако ты вряд ли стал святым. Ты по-прежнему на той же стороне, не так ли? На стороне Тьмы!
— На стороне Тьмы, — согласился колдун. — Да не на той же! Ты наверняка и сам знаешь, что теперь в мире все гораздо сложнее. Не все из нас приняли нового повелителя.
— Ты про Вирридона? Про этого предателя?
— Возможно в ваших глазах он выглядит предателем…
Гингатар вновь попытался встать. На сей раз ему это удалось. Осторожно поднимаясь на ослабленные ноги, воин словно заново учился держать равновесие. Сделать шаг он пока не решался.
— Так зачем же ты меня оживил, Эсторган? Вряд ли из добрых побуждений…
Колдун приблизился к Гингатару. Взгляды их встретились. Надменный взгляд Эсторгана заставил воина опустить глаза.
— Наконец-то ты задал правильный вопрос, — ответил колдун. — Мне нужно узнать о том человеке, с которым ты сражался. Кто он? Что ты о нем знаешь?
— Да ничего я о нем не знаю.
— Как он связан с попавшим в плен колдуном?
— Я же сказал! Не знаю! Хватит с меня, я ухожу.
Гингатар, пошатываясь, двинулся к выходу. Он уже взялся за ручку на входной двери, как вдруг мощная сила отдернула его назад и бросила навзничь. Гингатар застонал: заболела рана в груди.
— Не так быстро, Меченосец! — прозвучал голос Эсторгана. — Или ты думаешь, что я просто так оживил тебя, чтобы позволить тотчас же уйти?
— Не думаю… — отозвался воин, выбрасывая оставшуюся в руке дверную ручку.. — Поэтому и хочу уйти…
— Нет-нет. Ты мне еще пригодишься.
— Я не собираюсь служить тебе, колдун! — воскликнул Гингатар, вновь пытаясь подняться с пола.
— Мне не нужно служить. Слуг у меня и без того хватает. Я предлагаю тебе поучаствовать в деле, которое будет выгодно, как мне, так и тебе.
— В деле? Ты мой враг, прислужник Тьмы! Какие у нас могут быть общие дела?
— Да что ты заладил! Вначале выслушай меня, Меченосец! Убивший тебя — загадочная личность. Сами Хранители покровительствуют ему.
— Демоны Старого Солнца?
— Демоны, если тебе угодно, — ответил Эсторган. — Называй их, как хочешь. Мне нужно узнать, кто он такой и какие цели преследует.
— Так помолись своим Хранителям и спроси их.
— Я не служу Хранителям.
— Вот как? А кому же тогда?
— Вирридон — мой повелитель. А Хранители его враги. Я уже сказал, что сейчас все не так просто в делах Тьмы, как то было до Войны.
— Отчаянные же вы люди, раз ополчились против правителей самого ада, — произнес Гингатар. — Они же раздавят вас как жалких мух и поставят на ваши посты новых прислужников.
— Не исключено. Но у нас есть что противопоставить их мощи, уж поверь. Поэтому рано судить об исходе.
Гингатар снова встал.
— Так значит, ты хочешь узнать, кто он и чем промышляет, — произнес он. — А я тут при чем?
— Ты мне в этом поможешь.
— Первый вопрос… С чего ты взял, колдун, что мне это надо? Второй… Каким же образом я тебе смогу помочь?
— Пособник колдуна, которого пленили алфейны, лишил тебя жизни. Ты ведь хочешь ему отомстить, не так ли?
— Отомстить? Он защищал свою жизнь. Здесь нет повода для мести. И вообще, отомстить за собственную смерть — это как? Если я мертв, то я не могу отомстить за себя, это удел других, если таковые найдутся. А если я жив, то за что мстить. Это глупость.
— Хорошо, — На бледном лице Эсторгана появилась хитрая улыбка. — В таком случае у меня есть к тебе другое предложение… Я знаю, кто пленен алфейнами.
Гингатар вопросительно посмотрел на колдуна в ожидании продолжения.
— Ты ведь всегда горел желанием отомстить за гибель своей страны и своего народа, верно? — продолжал Эсторган.
Воин напрягся.
— Не хочешь ли ты сказать, колдун, что в руках алфейнов сам Двимгрин?
— Именно.
— Этого не может быть. Он в Афройне, в кольце осады. Анты окружили…
— Ты был там, чтобы утверждать это? — перебил его Эсторган.
— Конечно. Я видел огромные лагеря антов, разбитые на берегу реки Экалэс. Их много. Десятки тысяч.
— Я спросил, был ли ты внутри крепости?
— Нет, разумеется. Что бы мне там делать.
— Я тоже не был, — сказал Эсторган. — Однако я уверяю тебя, его нет в Афройне. Именно он ныне томится среди вековых древ Мотходэка.
Гингатар задумался. Взгляд его был устремлен в сторону окна, за которым на горизонте алело предзакатное небо.
— Двимгрин, — задумчиво промолвил он. — Я жажду убить его больше всех на свете. Он первый в списке тех, чьи головы я собираюсь поснимать с плеч. Твое имя, Эсторган, тоже далеко не на последней строчке. Но я не понимаю одного: ты хочешь предать своего соратника?
— Нет, Меченосец, это он хочет предать нас. Он больше не соратник нам, ибо он вздумал пойти своей дорогой и вести дела против власти Мастера. Вразумить его у меня вряд ли получится: я знаю, насколько он твердолобый. Но я должен любой ценой остановить Двимгрина, пока его действия не натворили бед.
— Какие действия?
— Пока это лишь догадки, — ответил Эсторган. — Но возможно я введу тебя в курс дела позже.
