Валейгар молчал. Взгляд его по-прежнему был устремлен в сторону древней пущи. Казалось, будто он пронзает насквозь стену леса и видит то, что творится в самой его глубине.
— Сомневаюсь, что Двимгрин надолго задержится у алфейнов. Он достаточно хитер, чтобы сбежать.
— Чего не скажешь о Стрелке… — добавил Оссимур. — Ты уверен, чародей, что они там, в этом лесу.
— Почти, — ответил Валейгар. — Не могу ручаться за его спутника, но сам Двимгрин точно не ушел дальше этого места. Здесь его путешествие было прервано.
— Откуда ты это знаешь.
— Темный маг всегда оставляет магический след. Он не виден вам, но его вполне отчетливо вижу я. Двимгрин остановился здесь, и дальше уже не продвигался. Пока… Как бы то ни было, к алфейнам мы точно не пойдем. Не стоит… Но мы можем подождать.
— Подождать? — раздраженно переспросил главарь разбойников. — Сколько? День? Месяц? Год?
— Не знаю, но иного нам не остается, уважаемый Оссимур.
— Я не собираюсь ночевать около этого проклятого леса, — отрезал Гриб.
— Мне здесь тоже не слишком нравится, — произнес маг. — Мы доедем до руин Олдиора. Ждать будем там.
С этими словами Валейгар тронул поводья и погнал коня дальше по дороге. Оссимур и Гриб вскоре двинулись следом.
Воин лежал прямо на дороге. Он определенно был мертв. Красно-бурое пятно крови растеклось под ним, впитываясь в землю. Удар клинка пришелся прямо в сердце. Эсторган обошел вокруг мертвеца, внимательно всматриваясь в его лицо. Что-то знакомое было в нем, но колдун пока не мог вспомнить, где он мог встречать этого воина. Что-то мешало Эсторгану признать его.
Наконец колдун склонился над телом и острым кинжалом срезал черные клочья бороды с подбородка воина. Несколько ошеломленный, Эсторган сделал шаг назад. Да, теперь он узнал убитого, невзирая на то обстоятельство, что когда он впервые встретился с ним, этот воин был еще юн. Теперь же он с виду казался могучим мужем, закаленным в странствиях и боях. Только эта закалка не спасла его от смерти…
Некогда Эсторгану было поручено расправиться с ним — казнить вместе с двумя другими молодыми воителями, которые угрожали власти мастера Варфегула, прозванного Королем Мрака. Всех троих было велено утопить в озере Аймкалас. Хотя нет, только двоих! Третьего Варфегул хотел заполучить живым. Тогда Эсторгану не удалось выполнить поручение: волей случая в дело вмешались гурны Феодена, и все сорвалось, пленники бежали.
Что же не поделил он с тем разбойником, которого охраняют Хранители? Наверняка он мог бы поведать кое-что о нем. Но, к сожалению, он уже ничего не расскажет — он мертв… Хотя… Разве это когда-то было проблемой для темного колдуна?
Эсторган огляделся. Неподалеку лежала раненая белая лошадь. Дорога была пуста как на юге, так и на севере. Колдун пробежал взглядам по мрачным брошенным зданиям, выбирая среди них лучшее. Наконец он остановил взор на старой, почти неприметной хижине, что ютилась на перекрестке двух улиц в тени черных деревьев выжженного сада. То, что нужно!
Колдун взял окровавленного мертвеца за грудки и поднял с земли с такой легкостью, словно тот ничего не весил. Забросив его на плечо, он направился в сторону выбранной хижины.
Спустя некоторое время в очаге, выложенном посреди помещения, которое когда-то давно наверняка было уютным, а сейчас больше походило на мрачный склеп, заросший паутиной, покрытый слоями вековой пыли и копотью, разгорелось пламя. Эсторган уселся на пол среди осколков посуды и прочего мусора и закрыл глаза. Убитый лежал рядом на расстоянии вытянутой реки. Колдун долго сидел с закрытыми глазами. Он держал руки перед собой, над огнем, потирая сухие ладони.
Наконец он открыл глаза, положил руку на окровавленную грудь воина и произнес скрежещущие слова на Языке Мрака. В помещении на мгновение сгустился мрак, и мертвое тело вздрогнуло. Эсторган продолжал читать свое ужасное заклинание. Труп вздрогнул вновь. Колдун не замолкал.
Режущие слух любому нормальному человеку звуки продолжали извергаться из уст Эсторгана. Воин вздрогнул в третий раз. И в тот же миг глаза его широко открылись, и из груди вырвался крик, исполненный боли и ужаса.
Колдун самодовольно усмехнулся и убрал руку с груди ожившего мертвеца. Гингатар смотрел в потолок. Ему явно было тяжело дышать, будто легкие отказывались подчиняться его воле. Через мгновение он перевел взгляд на сидящего рядом Эсторгана, и глаза его тут же вспыхнули ненавистью и одновременно страхом. Воин попытался вскочить, но это лишь вызвало у него приступ боли, от которого он вскрикнул.
Эсторган встал, и подошел к кадке со стоялой, вонючей водой, чтобы смыть кровь с рук.
— Колдун! — прохрипел Гингатар. — Откуда ты взялся? Почему я здесь?
Колдун вытер руки о полы грязного плаща и произнес:
— Ликтаро, сын Оросса, Меченосец, Последний Из Халов, Гингатар, Третий… Как только теперь тебя не называют! — Эсторган улыбнулся. — В своих странствиях ты снискал себе столь невероятную славу, какой не мог похвастаться даже легендарный эрварейн король Эрдонир.
