На втором ярусе находился не менее обширный зал. Хаг вошел внутрь сквозь увенчанный небольшой аркой вход. Двустворчатая усиленная железными пластинами дверь была сорвана с петель. Рядом лежал сломанный пополам дубовый засов. Здесь не был гор высохших трупов, как в нижнем зале. Не было и разгрома, учиненного снизу, если не брать в счет выбитую дверь. Это был практически пустое помещение с двумя рядами колонн вдоль правой и левой от входа стен. В полумраке можно было рассмотреть только очертания сундуков, аккуратно расставленных у дальней стены, под высокими окнами, сквозь которые снаружи лился лунный свет. В той же стороне темнел большой трон. Хаг прошел через весь зал к его подножию и, подняв над головой факел, застыл, не в силах пошевелиться.
Он обомлел: не то от ужаса, не то от благоговения. На троне сидел сгнивший до костей труп в черном балахоне. Склонившийся на грудь череп был расколот вместе с черным шлемом, который не сумел защитить носителя от смертоносного удара. На шее скелета висел черный амулет в виде исказившейся от злобы драконьей морды, от которой веяло неизмеримой яростью, так и не успевшей выплеснуться на врагов. В правой руке мертвеца Хаг увидел черную рукоять меча, рифленую замысловатыми волнистыми линиями. Клинка на месте не было, словно он рассыпался при последнем ударе. Второй ярус служил здесь местом, где еще во времена существования Вирлаэсса правитель крепости принимал послов и гостей. Именно здесь и принял своих последних «гостей» из Гирданаоки темный хозяин Алката.
Хаг обернулся и увидел силуэт Твердолобого. Глаза его горели в полумраке зала. Он все еще стоял у порога, и не смел двигаться дальше.
— Ты чего там стоишь?! — крикнул Хаг. — Иди сюда!
— Не могу, повелитель, — отозвался фрэг. — Темная воля мастера Полкворога велит мне стоять на месте.
— Что ты мелешь?! — сердито воскликнул старик, но голос его дрогнул, потому что страх новой волной накатил на него.
Но поручение нужно выполнить, ведь это его шаг к новой жизни. Он станет одним из Шестерых, и никто никогда не будет считать его слабым и немощным. Никогда!
Старик подошел к скелету, протянул дрожащую руку и осторожно поднял голову Полкворога. Забрало шлема с лязгом закрылось, заставив Хага вздрогнуть в очередной раз. Придерживая голову за расколотый шлем, он снял с груди мертвеца черный амулет.
Хаг долго не мог оторвать от него глаза. Источник силы колдуна лежал на его костлявой ладони. Морда разъяренного дракона смотрела на Хага слепыми глазами. Амулет был теплым, почти горячим, — черная магия, что таилась в нем, желала вырваться на волю. Старик не удержался, и надел амулет на себя.
Он думал, что мгновенно почувствует наполняющее его тело могущество, но никаких ощущений не получил. Тогда он снова взял в руку амулет, не снимая его, и посмотрел на него опять, пытаясь понять или увидеть что-то, — толком он и сам не знал что. В следующий миг глаза изображенного на амулете дракона вспыхнули алым огнем, и морда его зашевелилась. Дракон словно он ожил. Колени Хага задрожали, однако он не выпустил предмет из рук.
Источник черной магии нагревался с каждым мгновением, а дракон, казалось, вот-вот полыхнет огнем прямо в лицо Хагу. Вскоре он уже обжигал ему ладонь, но старик все не разжимал руку. Он не мог этого сделать: какая-то неведомая сила не позволяла ему. Ладонь словно приросла к амулету, и Хагу оставалось лишь терпеть нарастающую боль. Он обернулся, чтобы позвать на помощь Твердолобого, и глаза его округлились.
Фрэг ползал на коленях, уткнувшись мордой в пол, а перед ним стояла высокая призрачная фигура в черном облачении. Голову призрака украшал черный шлем, и Хаг увидел, что он тоже расколот, когда незнакомец повернулся к старику лицом. Мало того, это был точно такой же шлем, как и тот, что венчал мертвеца на троне. Забрало было опущено, но было ясно, что пронизывающий взгляд устремлен прямо на амулет, который раскалился в руке старика до такой степени, что ладонь уже начала дымиться. Старик не чувствовал боли: чувство ужаса заглушило ее. Призрак бесшумно пошел к Хагу. Тот не в силах был ни двигаться, ни кричать. Он мог лишь смотреть и ожидать своей участи.
Полкворог поднял забрало, и старик увидел его бледное лицо и алые горящие глаза. Внезапно боль пронзила все тело, и голос вернулся к нему. Он закричал. Закричал так сильно, как не кричал никогда в жизни. Он упал, потому что не мог больше стоять. Последняя мысль молнией пронеслась в голове Хага: Эсторган обманул…
Полкворог открыл глаза. Да, это действительно были глаза, — настоящие, живые. Он лежал на спине и смотрел в потолок знакомого ему зала. Он поднес руки к лицу и потрогал его: оно тоже было настоящим. Он нащупал бороду и складки морщин на лбу: старое тело. Но живое! Он чувствовал биение своего сердца.
