– Не думаю, что он умер, – покачал головой Ян. – Миска чистая и блестящая, будто совсем недавно в ней была вода или еда. Или ее… – Он осекся, наверное, не желая делать мне еще больнее, но все же закончил: – Или ее вылизывали.
Сознание мое помутилось, и я едва не упала в обморок, как нежная барышня, какой себя никогда не считала. Но представить, что живой человек провел жизнь в темнице, на цепи, спал на грязном одеяле, грыз зубами деревянную игрушку, вылизывал языком миску, мне было слишком больно.
Пришла в себя я от того, что Ян держал в ладонях мое лицо и звал по имени. Я не упала, но, должно быть, покачнулась, и он понял, что мне нехорошо.
– Все в порядке, – шепотом заверила я. – Просто… просто мне так его жаль! Но если он жив, то где же?
– Думаю, его куда-то перепрятали, – Ян убрал от меня руки, но все еще смотрел внимательно, будто ждал, что мне опять станет плохо. – Перед приездом Михаила с семьей. Оставлять тут было опасно, его могли увидеть.
– Мы должны найти его! – горячо сказала я. – Как можно скорее!
– Мы должны вести себя осторожно, – твердо заявил Ян. – Если ваши родители узнают, что нам все известно, мне откажут в доме, придется уехать. Вас тоже куда-нибудь сошлют. В пансион для благородных девиц, например, или вовсе выдадут замуж.
В его словах была правда, и говорил он уверенно. И был прав. Все так и будет!
– И что же нам делать? Мы не можем оставить его страдать. – Я вдруг поняла, что даже имени брата не знаю. – А потом в эту комнату сошлют Олежку? Когда вы скажете, что его невозможно вылечить.
– Не горячитесь, Леона, – попросил Ян. – Мы обязательно его найдем. Но не будем рубить сплеча. Он провел взаперти не один десяток лет, наша спешка сделает только хуже.
Я кивнула, снова признавая его правоту.
– Идите домой, – велел он. – И ведите себя как обычно. А лучше сошлитесь на головную боль и пару дней проведите в постели. Во-первых, так никто не заметит, что с вами что-то не так, а во-вторых, вскоре непременно позовут меня, и я смогу поделиться с вами тем, что узнал.
От последних его слов топленое молоко разлилось по моим венам, делая телу горячо-горячо и путая и без того путаные мысли. Пожалуй, такая перспектива примирит меня с необходимостью не торопиться.
– И если получится, поговорите со своей сестрой. Агнией, я имею в виду. Может быть, ей что-то известно.
