Я завела мотор, в десять приемов развернулась и направила машину к дому. Необходимость следить за дорогой отвлекла от грустных мыслей, позволила снова думать. Вполне возможно, что Олега Яну – или кому-то другому – удалось отстоять и его не постигла судьба дяди. Все еще остается непонятным, чья на самом деле дочь Агата, но теперь я допускаю, что Олег мог выздороветь. Может, ошибка в некрологе, а не в свидетельстве о рождении Агаты. Узнать бы, что стало в итоге с его дядей. Леона, что бы там о себе ни думала, была дитя своего времени, романтичное, чуточку наивное. Она писала записки Агнии, возможно, вела дневник. Девушки в то время все вели дневники. Вот бы его найти! Наверняка она писала о поисках, внесла туда разговор с Агнией.
Или Коханский. Он, как врач, тоже мог писать какие-то заметки. Тем более ему, скорее всего, хотелось задокументировать такой интересный случай.
И он наверняка писал! А спустя сто лет эти записки попали в руки его потомку Ивану! Поэтому он купил Желтый дом, ведь именно там держали больного сына Вышинских. Мне по-прежнему было непонятно, зачем Ивану узнавать эту историю, но если я чего-то не понимаю, не значит, что такого интереса у него нет.
Хм, а что, если интерес у него такой же, как и у его прадеда: медицинский? Что, если Иван на самом деле врач? Ведь не зря же мне показалось, что рана на его боку зашита слишком профессионально для обычного человека. Я бы так зашить не смогла. А он смог. Более того, он изначально собирался оказывать себе помощь самостоятельно, фельдшера ждать не стал, просто украл медикаменты. Почему, отправляясь в такую глушь, врач не взял с собой аптечку – другой вопрос.
И айтишник из него какой-то липовый. Я еще во время совместного ужина обратила внимание, что он перевел разговор на другую тему, когда Юлька попросила провести нам интернет. Зуб даю, что в его доме интернета нет, никакие друзья ему его не сделали. Едва ли в этой глуши вообще возможна такая скорость, какая необходима для работы айтишникам.
Почему соврал? Честно говоря, я бы тоже соврала, будь врачом. Даже в большом городе в новой компании в этом лучше не признаваться, тут же найдутся требующие поставить диагноз по фотографии или назначить лечение без осмотра и анализов. А уж в глухой деревне, где до врача еще доехать надо, таких будет гораздо больше. Нам признаваться тоже опасно, болезнь Юльки видна невооруженным взглядом, вдруг и мы пристали бы?
По всему выходило, что мне нужно навести справки о странном соседе. И неплохо было бы все-таки пробраться к нему в дом, найти комнату с люком.
Я рассмеялась вслух, воображая себя заправским шпионом. И информацию найду, и в дом проникну. Никит
Едва подъехав к своему дому, я поняла, что у нас гости. На подъездной дорожке, преграждая мне путь к любимому месту в тени высоких берез, стояла небольшая серая машина на огромных колесах. Всем видом она говорила: проеду по такой грязи, где застрянет даже твой трактор. Оказалось, прораб, с которым договаривалась о встрече Юлька, уже приехал. Я нашла сестру и его на террасе позади дома. В саду, не выпуская Юльку из вида, работал Кирилл. Мне показалось, что даже без моей просьбы он и так приглядывал бы за Юлькой, чтобы ее никто не обидел.
– Эмма, ты уже вернулась? – обрадовалась Юлька. – А мы с Виктором Алексеевичем как раз обсуждаем необходимые работы.
Виктор Алексеевич, оказавшийся невысоким коренастым брюнетом лет сорока с пивным брюшком, намечающейся лысиной и хитрыми маленькими глазками, протянул мне руку для приветствия.
– Значит, вы Эмилия Аркадьевна? Очень рад знакомству. Надо заметить, усадьба Вышинских в наших кругах хорошо известна, замечательный памятник неоклассицизма. Мы надеялись, что новые хозяева решатся на реконструкцию, и, когда мне позвонила Юлия Аркадьевна, прыгал до потолка от счастья.
– Виктор Алексеевич очень хочет получить заказ на реконструкцию, – сказала Юлька и, поскольку стояла за спиной прораба и тот не мог ее видеть, скорчила мне многозначительную рожицу.
– Сделаю все, чтобы получить эту работу и не разочаровать прекрасных хозяек, – заверил прораб.
– Что ж, если Юлия Аркадьевна одобрит вашу кандидатуру, так и будет, – сказала я, давая понять, что последнее слово будет за Юлькой.
Виктор Алексеевич повернулся к ней, будто хотел убедиться, что эта юная девушка на самом деле может решать такие важные вопросы, а потом улыбнулся и кивнул мне.
– Я понял. Что ж, с Юлией Аркадьевной мы уже осмотрели первый этаж дома, флигели и ближайший сад, а вот второй этаж и дальнюю часть парка она оставила вам. Когда вам будет угодно прогуляться со мной и наметить план работ?
Никуда гулять и ничего намечать мне не хотелось, но я сама затеяла всю эту реконструкцию, отлынивать было бы некрасиво.
