– Вы должны узнать, где находился Смарагдовый фириаль, – сказал правитель, всё-таки расставшись с только что обретённым сокровищем и возвращая мне фириаль.
Мы застыли, вглядываясь в золотистое сияние фириаля.
Оно превратилось в желтизну барханов. И мы увидели пустыню. Поднимая вокруг себя тучи горячего песка, огромными скачками двигалось по ней чудовище.
– Мэдиригр! – выдохнули мы разом.
Даже уменьшенный фириалем во много раз, он был гораздо ужаснее того изваяния, которое я видела в сокровищнице Армарагды. Мэдиригр остановился перед фигурой всадника в длинном чёрном плаще.
Конь под ним был вороной, совсем как наш Аск, но гораздо тоньше в кости. Таких коней называют «крыло пустыни». Они перелетают с одного бархана на другой, не увязая в песке, а во время переходов через пустыню почти не едят и очень мало пьют. У кочевников с далёкого Южного материка легче купить человека в рабство, чем вот такого коня.
На плаще всадника я различила герб – три перекрещённых меча на фоне алого пламени. Герб Армарагды.
– Так вот на что он замахнулся, – сказал правитель. – Не стал магом – решил сделаться драконоборцем?
Элот покачал головой.
– Ему бы следовало знать, что…
Армарагда вытащил из ножен меч. Лезвие грубой работы не отразило солнечный свет, словно было не из стали. Но Армарагда не нанёс удар.
Он просто показывал дракону меч, будто верил, что при виде странного чёрного лезвия дракон подползёт к нему на брюхе.
Мэдиригр замотал головой. Я бы поспорила на что угодно: он борется с чужой волей. Красавец-конь под Армарагдой заплясал, чуя угрозу, и встал на дыбы. Дракон оскалил красную пасть.
Тут фириаль заволокло туманом, но мы продолжали вглядываться в него, не понимая, как всё увиденное связано со Смарагдовым фириалем.
Может, он и послужил причиной раздора между этими двумя воплощениями зла?
Туман в фириале начал понемногу проясняться. И мы увидели, как обезумевший от боли и ярости Мэдиригр с рукояткой меча, торчащей на месте единственного глаза, топчет бездыханное тело в разорванном чёрном плаще, взметая бурый песок ударами хвоста, широко разевая пасть в беззвучном крике.
– Он умирает? – спросила я.
– Не думаю, – ответил правитель. – Он ведь не просто животное. Гнев заставил его убить брата. И был он приговорён к вечному гневу. Ярость иссушила и выжгла его душу. А у кого нет души, тот и умереть по-настоящему не способен. Он не мёртв и не жив, не человек и не зверь. Его нельзя убить ни мечом, ни водой, ни огнём.
Я отвернулась, не в силах смотреть. Жаль было погибшего коня.
Молчание нарушил Элот:
– Вот всё и сошлось. Помнишь, Ева, я говорил тебе про меч Армарагды? Вечно Алчущий, он же – Первое Предательство. Армарагда, наверное, в каменных книгах пещеры Карна вычитал, что хозяином Мэдиригра станет тот, в чьих руках этот меч. Захотел обрести безграничную власть и подчинить себе дракона. Не убить его, нет, а направить его ярость на своих врагов. Завоевать Миротарн. А потом наведаться в гости к Аркване. От злобы и зависти он не ведал, что творил. Армарагда не знал: если наложить на одного и того же дракона слишком много заклятий, последствия будут непредсказуемы. Армарагда нашёл меч в пещере Карна. На Мэдиригре лежал зарок, и очень сильный, наложенный самим Чародеем из Карна. Какой? Думаю, охранять фириаль. И уничтожать всякого, с мечом или без меча, кто подойдёт слишком близко. Нам теперь ясно: Смарагдовый фириаль у Мэдиригра.
– Но зачем фириаль дракону? – сказала я, холодея от мысли, что мне придётся иметь дело теперь уже не с изваянием, а с живым Мэдиригром.
– Чародей из Карна, как видно, отдал этот попавший к нему фириаль на хранение Мэдиригру, – ответил правитель Миротарна. – Конечно, он знал, что фириали служат только жизни и добру, в руках злого колдуна они бесполезны. Поэтому и поместил фириаль в такое место, где тот не сможет помочь людям.
– Но Мэдиригра не победить! Сколько рыцарей пытались… И все сгинули! – я переводила взгляд с Элота на правителя: неужели они не понимают? – Даже Инлинду было не под силу одолеть Мэдиригра!
– Иногда зло дробит камень, который не под силу сдвинуть добру, – сказал Тарниор. – Так говорят у нас в Миротарне. Благодаря Армарагде дракон слеп. Судьба помогает вам, рыцари Тармангара.
– А я ещё даже не рыцарь… – пробормотала я.
– Пойдём собираться в дорогу! – бросил мне Элот.
Я вышла из зала с тяжёлым сердцем. Мне хотелось попрощаться с Ральфом.
Адаль Бранд не отпускал сына от себя ни на шаг. Как будто сын нашёлся после долгой разлуки, а не был рядом все эти годы. Ну почему у Бранда всё не так, как у людей? Ральф устроен сложнее, чем арбалет или катапульта, и Адаль пока не разобрался, что к чему. Хоть бы его кто-нибудь надоумил, что для сына лучшее лекарство – повидать друзей!
В своей седельной сумке я нашла пучок целебных трав и записку: «Скорей возвращайся».
За окнами замка лил непрерывный дождь…
Без приключений мы пересекли равнину Кардонн. Бесконечная дорога среди мокрых лугов, затянутое тучами небо и затаённая тревога в душе. Не верилось, что где-то есть ещё земли, не захваченные Ненастьем.
