– Мы есть путники из Тармангара. Мы ехать на другой берег, – подражая ему, ответила я, жестами показывая на противоположный берег Транто.
Тогда этот человек – по-видимому, капитан корабля – что-то крикнул гребцам и обратился к рулевому на непонятном языке, содержащем, как мне показалось, одни согласные звуки. И только слово «Тармангар» я угадала, оно звучало в его устах как «Трмнгр».
Капитан поймал конец моего шарфа, который я всё ещё продолжала держать в руках, и поднял к глазам, рассматривая шитьё, изображавшее герб Тармангара.
Рулевой по имени Тагойд, очень высокий и худой человек с узким лицом, дослушал капитана и объяснил:
– Полгода назад далеко на севере капитан встретил человека с таким же шарфом. Он тоже был из Тармангара. Капитан помог ему и его спутникам починить мачты, парус и такелаж их корабля, изрядно потрёпанный штормом.
Тут капитан достал из сундука, стоящего на палубе, какой-то узелок и снова о чём-то долго говорил с Тагойдом. Тот наконец перевёл:
– Судно звалось «Элинора», а капитан…
– Эрик?! – почти выкрикнула я, не в силах дольше сдерживать нетерпение.
Капитан и Тагойд переглянулись:
– Да, его звали Эрик. Ты его знаешь?
– Это мой брат! Брат! Ну, рассказывайте! Рассказывайте дальше!
Тагойд что-то сказал капитану и продолжил:
– Узнав, что мы намереваемся отправиться в Пятиморье, Эрик просил передать тармангарцам вот это.
Тагойд развязал узелок, достал из него свёрток, перевязанный шарфом Тармангара, и передал его нам.
В свёртке было два послания. Одно было запечатано и предназначено, очевидно, правителю Тармангара, а другое представляло собой свиточек пергамента, продетый сквозь тоненькое колечко. Я осторожно взяла его и залюбовалась колечком. Оно было с маленьким янтариком, точь-в-точь как в перстне Элота, только в несколько раз меньше. Казалось, колечко излучает тепло. Я чувствовала, как оно проникает в мою ладошку, проходит по телу, согревая сердце. Я осторожно развернула пергамент.
Я долго не могла оторваться от письма. Сквозь эти короткие строки как будто проступало родное лицо Эрика, слышался его голос.
Бельчонок! Так называл меня только Эрик.
