Навстречу нам мчался конь – летящая гроза, вот-вот сомнёт, раздавит.
– Тармин! – позвала я. – Тармин!
Он замедлил бег и приблизился ко мне. Конь без всадника. Я боялась подумать о том, что случилось с Ральфом. Ноздри Тармина вздрагивали, он тяжело дышал.
– Хороший мальчик… вот умница… вот умница…
Наконец-то пригодилось моё умение ладить с лошадьми!
Я погладила Тармина по голове, успокаивая его:
– Поможешь нам?
Конь кивнул, как будто понимая мои слова. Элот взял его за узду.
Мы вскочили на коня и поскакали к Восточной стене – туда, где оставили Андигора и Аска. Благополучно отыскав наших коней, мы пересели на них, прикрепив повод Тармина к седлу Аска, и помчались в сторону Миротарна.
Я всю дорогу думала о судьбе отряда. Впереди послышался топот копыт и голоса. Мы насторожились.
Внезапно Тармин призывно заржал, и из глубины леса послышалось ответное ржание.
– Это кони из Миротарна! – воскликнула я.
Мы пришпорили коней и вскоре выехали на поляну, где увидели воинов из отряда. Увидели мы и причину, по которой им пришлось остановиться.
На плащах лежали двое раненых. Один – белобрысый парень с перевязанной головой. Второй – Ральф.
Пока Элот разговаривал с предводителем отряда, я отвязала от седла уздечку Тармина и подошла к Ральфу. Лицо у него было не просто бледное, а серо-зелёное. Как будто он долго пробыл в ледяной воде. Когда человек теряет много крови, у него холодеют руки и ноги… Мне стало страшно.
Тармин высунулся из-за моего плеча, вытянул шею и уткнулся губами в лоб Ральфа. Ральф протянул руку, чтобы погладить морду коня, но рука его не слушалась. Раньше у него были умные, зрячие руки: они помогали, готовили лекарства, мастерили талисманы и могли найти мою руку в темноте. Сейчас рука Ральфа была слепой. Ткнулась пальцами в коричневую шерсть Тармина и упала на одеяло.
– Ральф не выдержит обратного пути, – сказал подошедший Элот.
И тут я вспомнила о пузырьке Аркваны. Моя рука сама нашла пузырёк в сумке среди фириалей. Я достала его и вытащила пробку. В нос ударил противный, удушливый запах.
Я поняла, что в полумраке перепутала пузырьки, и мгновенно вставила пробку назад.
– Это не тот! – сказала я Элоту.
Я отыскала другой пузырёк и, смочив платок снадобьем, обработала рану.
Она и вправду оказалась опасной. Я испугалась, что снадобье не поможет.
– Господи! Умоляю! Сделай так, чтобы всё обошлось! – молила я, осторожно отнимая платок от раны.
Рана стала затягиваться. Ральф снова открыл глаза.
– Отец! – проговорил он, глядя поверх моей головы.
Я обернулась и увидела Адаля Бранда. Оказывается, всё это время он стоял позади меня. Я хотела крикнуть ему что-нибудь обидное, вроде: «Ну, доигрались?!» Но не смогла. Такое у него было лицо. Мне сразу стало неважно, кто прав, кто виноват.
– Он выживет, – наконец проговорила я. – Это снадобье создал сам Арквана.
На этот раз Бранд не сказал ничего плохого об Аркване.
Я влила несколько капель снадобья в рот второму раненому. Шлем спас беднягу от удара тяжёлым камнем по голове, и рана была совсем небольшая, но чувствовал он себя ужасно.
– Постарайтесь проглотить и задержать дыхание, – попросила я. – Терпите, пока лекарство не подействует.
Адаль Бранд опустился на колени около Ральфа. И смотрел на него так, будто давно потерял, а нашёл только теперь.
– Сможешь доехать до Миротарна? – спросил он сына.
– Попробую. А где мы сейчас?
– У переправы через Катр.
– Осталось проехать меньше половины пути, – подбодрила я Ральфа и услышала за спиной ржание Тармина.
– Спасибо, что нашли Тармина, – сказал Ральф, поглаживая коня по холке.
– Это он нашёл нас и привёл к тебе, – ответил Элот.
Он подал Ральфу руку, помог встать, застегнул на нём плащ, весь в прилипших сосновых хвоинках. Ральф выглядел уже не умирающим, а сонным. «Поднять – подняли, а разбудить забыли», – любимые слова моей мамы.
– Ты в порядке? – я положила ему руку на плечо.
– Наверное… Только меня будто выдернули… откуда-то.
– Ну и как, ты рад?
– Не знаю. Там не страшно. Там никак. А здесь – всё сразу… И ты какой-то другой. Глаза – другие.
– Да ну… – я смутилась. У меня в глазах стояли слёзы, а мальчику Эвину вроде как не полагалось плакать. Тем более теперь.
– Говорят, смерти нет, – сказал Ральф. – Смерть есть. А Тармин вот – любит меня. Вас привёл.
Мы стояли, крепко держась за руки, будто боялись, что нас разлучат.
Вдалеке послышались раскаты грома. Небо заволокло тучами. Времени на разговоры не осталось, нужно было скорее возвращаться в Миротарн.
Элот подсадил Ральфа в седло. Отряд тронулся в путь. Навстречу ему снова надвигалось Ненастье.
Я достала из сумки Золотистый фириаль и протянула правителю.
Он бережно принял от меня драгоценную реликвию Миротарна.
– Золотистый фириаль, ты снова вернулся в Миротарн! Но скоро опять отправишься в далёкий путь.
Я подумала о том, что он рискнул ради фириаля своими людьми, и к тому же решился противостоять Армарагде.
Когда Армарагда вернётся, его гнев обрушится на Миротарн.
