Пышущая жаром пасть нависла прямо надо мной чёрно-багровым куполом. Вся одежда на мне словно накалилась, тоненькая прядка волос, выбившаяся из-под капюшона, потрескивая, съёжилась.
«Пора!» – услышала я внутренний голос и спустила тетиву.
Просвистела стрела. Прищуривая слезящиеся глаза, я увидела, как она впилась в нёбо дракона.
«Есть!» – обрадовалась я.
И тут массивная страшная туша накренилась и стала падать на меня. Я бросилась бежать. Упала, выронив лук, и покатилась по песку – вниз, вниз с бархана…
Мир взлетел и перевернулся, точно блин на сковородке. И меня накрыла туча песка.
Я пришла в себя от воды, щедро лившейся мне на лицо и за воротник. Затылок ныл. Веки болели так, будто по ним провели тёркой. Я дотронулась пальцем до обожжённых бровей и ресниц и спросила Элота:
– Как из печки, правда?
– Ничего, Бельчонок, отрастишь себе шкурку. К зиме будет как новенькая!
– Что у тебя с рукой? – спросила я, заметив пятна крови на его рукаве.
– Так… Последнее рукопожатие Мэдиригра. Не беспокойся. Думаю, ничего серьёзного.
– Я перевяжу, – сказала я, потянувшись за пузырьком Аркваны в сумку, где лежали фириали. – А фириаль? Элот, ты достал его?
– Да!
Элот протянул мне полупрозрачный зеленоватый шар. Фириаль играл бликами на моей ладони, казалось, в его глубине вот-вот появится рыбка.
– Я закончу перевязку, и тогда посмотрим, куда лежит наш путь дальше, – сказала я Элоту.
Проследив за направлением его неподвижного взгляда, я увидела фигуру окаменевшего Мэдиригра. Чудовище уменьшилось в несколько раз, но было всё равно громадным и уродливо нависало над барханами. Голова его была наполовину зарыта в песок. Страшный нарост на ней, где ещё недавно хранился фириаль, был надвое рассечён мечом Элота.
– Жаль, что нельзя сокрушить этот памятник, – сурово сказал Элот. – Но вот это орудие зла я здесь не оставлю, мы уничтожим его при первой же возможности.
– Меч Армарагды!
– Да. Злодей помог нам, сам того не желая. Армарагда изготовил правильный яд, но не знал уязвимое место Мэдиригра. В этих зыбучих песках нашёл он свою могилу.
Пока я перевязывала руку Элоту, Смарагдовый фириаль лежал возле меня на песке.
Наклонившись, я заглянула в него. Мне показалось, что я увидела в его водянистой глубине прекрасное тонкое лицо с большими тёмными глазами и прядью каштановых волос, спадающих на лоб. Лицо Светлой Королевы. Венок на её мягких волосах был цветущим и прекрасным, да и сама она стала иной: ни следа прежней печали. Она стояла рядом с феей – те же черты лица, та же хрупкость, те же большие тёмные глаза. Только волосы, скреплённые серебряной диадемой, не каштановые, а светлые, почти белые. Тонкий, гибкий стан облегало сине-зелёное платье, переливающееся и струящееся, как вода.
«Лала-лиа», – подумала я.
Феи улыбнулись мне.
– Элот, смотри! – крикнула я, приподнимая фириаль, но изображение тут же исчезло.
Песок под фириалем был влажным, вода прибывала с каждой секундой. Из-под земли забил родник. Подарок фей.
Элот наклонился над ручьём, смыл песок со своего усталого лица и сказал:
– Жизнь возвращается в эту пустыню.
Элот отправился разыскивать наших коней. А я жадно пила и брызгалась водой. А потом заснула коротким сном, полным радостных сновидений.
Меня разбудил Элот:
– Нам надо посмотреть в фириаль и двинуться в путь, пока ещё светло.
Мы соединили наши ладони и заглянули в фириаль с надеждой и тревогой.
Мы увидели большой красивый город.
Все здания были раскрашены в разные цвета: красные, жёлтые, голубые стены, тёмно-синие ставни, оранжевые крыши. По узким улочкам струился пёстрый поток людей. Они были одеты не так, как мы: ярче, причудливее, словно каждый хотел выделиться из толпы. Бронзово-смуглый человек танцевал прямо на улице, прохожие улыбались и кричали ему что-то весёлое, ободряющее; рядом седой старик в разноцветном вязаном балахоне играл на пузатом музыкальном инструменте, похожем сразу и на лютню, и на барабан.
Цветы были повсюду: на улицах, площадях, на окнах и крышах домов. Растения, стоящие в кадках на балконах, переплетаясь, превращали каждую улицу в цветущую беседку.
На главной площади города рос огромный, наполненный каплями росы прекрасный цветок. Его прозрачные лепестки светились на солнце, а посередине в чашечке цветка сиял небесно-голубым светом Лазурный фириаль.
– Великий Эмминин всегда цветёт, – сказал Элот. – Он одно из чудес нашего мира…
Я залюбовалась цветком и обрадовалась, что фириаль находится в таком прекрасном месте.
– Это город цветов – Эмминин-Тран. Самый красивый город Пятиморья, – сказал Элот.
Мы достали карту и решили, что доберёмся туда не позже чем через два дня. Оседлав коней, мы поскакали на юго-восток.
Каменный Мэдиригр остался далеко позади. Позади остались и наши невзгоды.
Мы ехали в Эмминин-Тран с лёгким сердцем. Ручей ласкал мягкими волнами горячий песок и бежал всё дальше и дальше вслед за нами. Мы добрались до реки Лородонин, когда солнце, исчезая за горизонтом, подсвечивало бело-розовые облака.
